— Я понимаю. У вас есть дистиллированная вода? Или кипяченая?
— Да. Пошли за мной.
Когда женщины скрылись за ширмой, Люкан скрестил руки на груди так, чтобы пистолет торчал из подмышки.
— Я туда не пойду.
— Я пойду.
Когда Эйпекс выступил вперед, Люкан схватил огромную лапу парня.
— Ты не причинишь ей вреда. Если что-то пойдет не так, если что-то случится с Кейном, это не ее вина.
Заключенный опустил подбородок и посмотрел на него исподлобья.
— Зависит от того, что она сделает. И какой будет его реакция.
Люкан обнажил клыки.
— Ты не можешь винить ее.
— Я могу делать все что захочу.
— Нет, когда речь о Рио.
Повисла короткая напряженная пауза. А потом Эйпекс вырвал руку, раздвинул ширму и скрылся за полотном. Когда ткань перестала колыхаться, по ту сторону ширмы раздался шепот.
Пройтись туда-сюда казалось неплохой идеей, и Люкан принялся вышагивать вдоль коек. Туда. И обратно. И снова туда. Мэйхэм тем временем просто стоял на месте, не сводя глаз с ширмы.
Может, заключенный посылал туда положительные флюиды. Может, его разбил инсульт, и он просто еще не рухнул на пол. Может, он вообще ни о чем не думал.
Выбирай любой вариант.
Люкан подошел к двери в коридор. Приоткрыв панель, убедился, что там пусто. Когда этого оказалось недостаточно, он вышел из комнаты и прошел до лестницы, заглядывая и туда.
Ни звука. Запахов тоже нет. Но это может измениться в любую секунду.
Он думал лишь о том, что не хотел подвергать Рио такому риску или тратить время. Прости, Кейн.
Когда он вернулся в клинику, Мэйхэм посмотрел на него.
— Знаешь, — начал мужчина, — здесь будет хаос, когда обнаружат тело Палача. И нам нужно избавиться от трупов охранников в покоях. Во-первых, приберем все, во-вторых, они скоро завоняют. Но истинная причина в главе охранной службы. Если они узнают, что убили их персонал? Это все только усложнит.
Парень говорил правильные вещи.
— Разберемся с этим.
— Конечно, если ты хочешь подлить масла в огонь, можем подвесить их на стену. Как картины… можем даже устроить в определенной позе. Чтобы каждый проходящий отбивал им пятюню. Или давал леща…
— Нет.
— Какой ты зануда.
— Считаешь, что это конкурс на креативность? — Люкан покачал головой. — Но ты прав, нужно избавиться от трупов. Если глава охранной службы не найдет их, а мы не станем афишировать содеянное, они не узнают, кто осуществил переворот и что произошло. Им придется проверить все смены, ведь некоторые живут за территорией, на это нужно время… которого хватит, чтобы вытащить Рио отсюда. Если бы только был способ вытащить их на улицу. Солнце сядет уже через час.
— Рио может это сделать.
Посмотрев на парня, Люкан сказал:
— Нет, не может…
— Что я не могу? — спросила Рио, выходя из-за ширмы.
— Ничего…
— Вытащить тех двух охранников на улицу, — встрял Мэйхэм. — Через черный вход в личных комнатах…
— Она не будет…
— … будет легко, и не обязательно тащить их далеко.
— …никуда их вытаскивать.
— Конечно, — ответила Рио. — Я сильная. Я вытащу их.
— Нет, — рявкнул Люкан. — Это чересчур опасно!
— И вы сможете забить на это. — Она перевела взгляд между ним и Мэйхэмэм. — Я слышала ваш разговор. Думаю, это логично. Чем больше непонятного, тем лучше, особенно если вы опасаетесь главу охранной службы, кем бы он ни был.
Мэйхэм самодовольно посмотрел на Люкана.
— Отлично, вернемся в покои и…
Ширму вокруг кровати резко сдернули в сторону.
Эйпекс посмотрел Рио в глаза, и его взгляд был настолько напряженным, мужчина буквально дрожал с головы до пят, все огромное тело было готово к прыжку на женщину.
— Нет! — крикнул Люкан, вставая между ними. — Я сказал, что это не ее вина!
— Что произошло? — Рио отодвинула его с дороги… а потом засунула руки в его карманы. — У меня есть налоксон…
Эйпекс прыгнул вперед.
И обхватил Рио руками. Со сдавленным вдохом, он уткнулся головой ей в шею… и обнял ее так, словно она одна удерживала его на этой планете.
Над огромными мужскими плечами, Рио зажмурилась, обнимая его в ответ.
— О, Эйпекс, мне правда жаль, я пыталась помочь….
Медсестра кивнула головой в капюшоне в сторону ширмы.
— Он спит. Спокойно, впервые за все это время.
Сейчас Рио широко распахнула глаза. А потом в них появились слезы.
— Слава Богу, он больше не мучается от боли.