Прямо перед тем, как дверь успела захлопнуться, Рио остановила ее бедром, а потом вытянула ногу, подпирая панель.
Тогда же включились ее суперсилы.
Хотя Люк весил на сотню фунтов больше нее, она каким-то образом умудрилась подхватить его под руки и подтащить к лестнице. Естественно, его тело ударилось о гребаный косяк, но потом она попала в проем, продолжая дергать… еще… и еще…
Когда его ботинки, наконец, пересекли порог, она бросила последний взгляд на костер, последний раз вдохнула ужасающий запах тлеющей плоти. Потом панель захлопнулась с гулким стуком, и было слышно только дыхание. Рваное дыхание. Ее. Мэйхэма.
Но не Люка.
Он был до ужаса неподвижен.
Дверь впереди них распахнулась, и голос Эйпекса едва перекрыл шум их дыхание.
— Господи Иисусе.
С этого момента все закрутилось, и она с трудом отмечала происходящее. Эйпекс поднял Люка и занес его внутрь, потом принялся за Мэйхэма, словно они были древесиной, перекладываемой с места на место. Понадеявшись на собственную координацию… точнее то, что от нее осталось… она заползла по лестнице и толкнула дверь, которая захлопнулась сама по себе. Заперто. Какой тут код?
Эйпекс открыл панель прежде, чем она успела попытаться набрать комбинацию.
— Я держу тебя, — сказал он, когда она полетела вперед. — Вот так, заходим.
Отточенным движением, словно в танце, он крутанул ее, и Рио ощутила, как под ее задницей появилось сидение в тот момент, когда ноги обмякли. Ушла минута на то, чтобы сосредоточиться, а потом она окинула взглядом частные покои. Мэйхэм растянулся на полу возле двери. Люк лежал на кровати, лицом к потолку… но, по крайней мере, он дышал.
Слабенький показатель.
Поднимаясь на ноги, Рио шатко подошла к нему и села рядом. Ожоги на лице были не страшные, просто покрасневшая кожа, а его толстовка оказалась нетронута.
Рука, о которой она беспокоилась, покраснела и опухла.
А еще вопрос с его легкими. Очевидно, он вдохнул пламя, учитывая такую реакцию при практическом отсутствии видимых телесных повреждений.
— Ему нужна помощь, — прошептала Рио.
Хотя понимала, что никто не согласится отвезти его к врачу.
Спустя какое-то время заговорили Мэйхэм, пришедший в себя, и Эйпекс. Она не прислушивалась. Она просто сидела возле Люка, молясь за него.
Жаль, у нас было так мало совместных дней и ночей.
В ее голове царил хаос, мысли кружили в черепной коробке, не формируя ничего связного.
Нет, неправда.
Она тоже хотела, чтобы у них было время для них двоих. При иных обстоятельствах.
— Люк, очнись, — прошептала она. — Прошу.
Не было надежды, что он услышит ее… тем более — ответит. Но его веки затрепетали… а потом поднялись.
Сияющие желтые глаза с удивительным фокусом сосредоточились на ее лице.
— Привет. — Она прокашлялась, когда ее голос сорвался. — Ты в безопасности.
Люк провел взглядом по сторонам, а потом, казалось, наплевал на все. А потом он сказал слова, которые она никогда не забудет.
— Я в безопасности… благодаря тебе.
Рио не отходила от Люка… ну, она не знала, сколько. Как выяснилось, в покоях за перегородкой в углу была ванная комната, и она периодически поднималась, чтобы наполнить стакан воды для него, чтобы, когда он очнется, она могла придержать его голову и помочь сделать глоток. Он отказался от хлеба с сыром, который принес Мэйхэм и выложил на стол рядом с рукописными листами. И, казалось, Люк не нашел полноценного отдыха: скорее он периодически терял сознание и приходил в себя.
Чем напомнил ей о Кейне.
Кстати о втором обгоревшем пациенте: Эйпекс вместе с Мэйхэмом были снаружи, стояли у закрытой двери возле тела Палача…
Люк издал гортанный звук, похожий на кашель, и Рио склонилась над ним. Она провела много времени, изучая его лицо, скользя взглядом по штрихам и острым углам его скул, подбородка, бровям и глазам. Казалось невероятно интимным разглядывать его таким образом, когда он не осознавал этого, словно их разделяла толпа, а она пряталась в темном углу, издалека восхищаясь им.
Невозможно было не думать о его жизни, и она гадала, как он оказался здесь, в гуще наркоторговли, в месте со своей псевдо-полицией. Кем были его родители? Где он вырос?
Чем он займется, когда кончится этот этап его жизни?
Если, конечно, он не кончится его могилой.
С другой стороны, единственный выход из дела для него — смерть. Когда человек так глубоко завязан в наркоторговле, живым его не отпустят. И убивали таких максимально жестоко.