Выбрать главу

– Не будем пока…

– Как хочешь, – спокойно пожал плечами Данил. – Так вот, я уже накопал достаточно, чтобы более-менее представить картину. Я ее тебе набросаю щедрыми мазками, в стиле импрессионистов, ты слушай и корректируй… Лева Костерин пришел к кому-то из ваших бонз. У него были хорошие отношения со многими вашими, от генералов до лейтенантов и ниже, он, насколько я теперь понимаю, жил с вами в симбиозе, как Юлиан Семенов со столичными женералями. Рассказал, что прослышал о кладе и готов сдать его в доход государства, но просит пособить в борьбе за его законные двадцать пять процентов. Признаться, здесь версия раздваивается, появляются варианты. Либо он с самого начала угодил на кого-то гнилого, либо гнилой подключился уже потом. В общем Бортко был в курсе. Потому ты моментально и развил бурную деятельность, едва узнал об убийстве Ивлева. И киосочек ваш не зря торчал под окнами у Светланы… Ты, парень принципиальный, поначалу всерьез задумался, не я ли прознал про клад и решил отхватить его целиком… Потом ты, правда, прослышал про Есаула и начал кое-что соображать. Допускаю, понял уже, что кто-то из ваших верхов тоже воспылал страстью к червонцам. Только «гнилушка»-то ваша приметила твою бурную деятельность и при первом удобном случае занесла в списочек на Чечню… Ну? Пожидаев это или Скаличев?

– Скаличев, – сказал Клебанов, не глядя на него.

«А все-таки я молодец», – сказал себе Данил. И спросил:

– Насчет «Кинг-Конга» я все правильно просек?

– Почти. На генерала Глаголева пришел тяжелый материальчик – соучастие в хищениях в период пребывания за рубежом, контакты с криминалом через дочку…

– Откуда материал? ФСК? То бишь ФСБ – по-новому?

– Нет, – сказал Клебанов. – Бортко мне так и не сказал, откуда.

– Я ж говорю – дипломат… Значит, кто-то хотел его вашими рученьками утопить?

– Очень похоже, – сказал Клебанов. – Только след был дохлый. Не знаю, что там у него было за бугром, но мы быстро разобрались, что Светлана на связную, да еще с серьезным криминалом, никак не тянет. А о младшей разговор всерьез и начинать глупо. Что я в рапорте и изложил. И получил головоломку от Скаличева. Он требовал…

– Подгонять факты под гипотезу?

– Можно и так сказать… – грустно усмехнулся Клебанов.

– То есть козла отпущения он уже приготовил?

– Да. Из вас его было бы гораздо затруднительнее сделать.

– Ну, уж вашему Скаличеву мы не по зубам… – не без законной гордости сказал Данил. – Но ведь не Скаличев пускал Есаула в работу?

– Конечно, не он, – Клебанов помолчал и, словно бросаясь в холодную воду, махнул рукой. – Коли уж пошел разговор… Скаличев не рискнет руководить прямой уголовщиной. Кишка тонка. Не берусь гадать, как он поступит, если другого выхода не будет, но пока что, судя по всему, что я о нем знаю, он всего лишь приготовил какой-то ход, позволивший бы ему выступить в роли открывателя клада. Двадцать пять процентов на одного можно получить и без мокрого… Младший брат у него – майор морской пехоты. Пенсионер. Твоего возраста. Подобрать еще парочку надежных мужиков – и можно опередить любых охотников за сокровищами.

– Юлия Озеровская – тебе такое имя что-нибудь говорит? – спросил Данил.

– Конечно. Костерин и про нее рассказывал. Я думаю так – Скаличев ее возьмет, когда она прилетит. Она собиралась прилететь… Все можно сделать чисто. Как ни крути, вынос статуэток из музея даже не нужно п о д в о д и ть под кражу – это и есть классическая кража. Отмазок у нее здесь нет. Можно предложить сделку, на одной чаше весов – свобода и, возможно, какая-то крохотная доля, на другой… И в тайгу пойдет братишка Скаличева. Никакой мокрухи…

– Если не считать, что тебя загоняют в Чечню, – хмыкнул Данил.

– Не верится мне, что он там подсунет киллера…

– А какая, собственно, разница? – спросил Данил. – У тебя на сколько командировка?

– «В связи с требованиями оперативной обстановки». Наши говорят, как минимум на месяц.

– Вот видишь, – сказал Данил. – Вернешься через месяц – а он уже строит кирпичную дачку на законные проценты. И никому ты ничего не докажешь, хоть лоб себе разбей.

– Сам знаю, – угрюмо отозвался Клебанов.

– Кто наезжал на Бурлаченко, как по-твоему?

– Только не Скаличев. Ему это совершенно ни к чему, он хочет Юлию. Судя по исполнению, Бес.

– Ты сам-то в клад веришь?

– Пожалуй, – подумав, кивнул Клебанов. – Очень уж много народу положили…

– А чей это клад, как думаешь?

– Не знаю, – пожал плечами опер. – То ли Колчака, то ли Иваницкого, наверное… Да какая разница?

«И я не знаю», – согласился с ним Данил и сказал:

– Тоже верно… Значит, что мы имеем? Бортко против него не попрет? Нет, конечно… Пока нет мокрухи. Скаличев знает о кладе, я тоже, Бес, судя по всему, краем уха что-то прослышал… – Данил помолчал. – И вот тут мы, старина, возвращаемся в исходную точку. К Иксу. Икс тоже знает про клад. Он каким-то боком повязан и с государственными структурами, и с Бесом, и уж он-то мокрухи не боится, ты сам его работу на вокзале видел… У тебя на его счет есть соображения?

– Никаких. Как ни ломай голову. Бортко мне говорил, что Скаличев сказал, будто Есаул работал на какую-то серьезную государственную контору…

– А сам Бортко этому верил? – спросил Данил.

– Верил. Что-то ему генерал такое привел в доказательство. Времена сейчас такие, что и я готов поверить…

– А я тем более, – кивнул Данил. – Вздрогнем? – он наполнил рюмки, и оба выпили. – Ну что ж, генерала своего ты мне сдал красиво… Ведь сдал? Думаешь, я поверю, будто ты пришел ко мне в полном расстройстве чувств и при первых же пришедших мне в голову аргументах поднял руки? И хочешь, чтобы мы, как пауки в банке, схлестнулись?

– А почему бы и нет? – Клебанов, чуть улыбаясь, смотрел ему в глаза. – Откровенность за откровенность…

– Ну, если уж начали обнажать душу, ты мне вот что скажи – почему ты его сдал? Ведь не будет он устраивать никакой мокрушки, все обставит галантно, и три четверти клада попадет-таки государству…

– Потому что хочу, чтобы государству попало с т о процентов, – сказал Клебанов. – Очень уж много крови на этот клад натекло…

– А не разворуют его?

– Постараюсь, чтобы не разворовали. Ты это, кстати, тоже учти. Я из Чечни рано или поздно вернусь… – Он не без некоторого сожаления покосился на полупустую бутылку водки и встал: – Спасибо за угощение. Пойду.

– Поедешь, – сказал Данил. – Сейчас вызову тебе тачку. И не спорь. Я, знаешь ли, человек недоверчивый. Не хочу, чтобы тебе в подъезде вогнали пулю из той гнуснопрославленной бесшумки, а потом подкинули ее мне под дверь… Понятно? Глотни на посошок, пока я брякаю.

Он вышел в кухню, но передумал, тихонько прокрался на площадку и включил рацию:

– Шестой? В темпе – д в о е ч к у экипажей ко мне… Один для пассажира, к подъезду. Второй пусть болтается в отдалении, на глаза не лезет… – выключил машинку и ухмыльнулся. – Ну, Бортко, хитрован…

Глава вторая

Послание с Нептуна

В половине третьего, едва он вошел в вестибюль, охранник вышел из-за стойки и подал бумажку:

– Звонили по нашему номеру… Записал слово в слово.

– «Выйду, когда срастется, сломаю обе». Подписи не было?

– Сказали, что вы знаете.

– Да еще бы мне не знать… – проворчал Данил.

Прошел мимо лестницы, вышел во внутренний дворик, остановился у двухэтажного домика, когда-то выполнявшего функции конюшни, а теперь отданного под дежурку для части «зондеркоманды». Свистнул. В окно высунулся Японец.

– Кондрата, – сказал Данил.

Выскочил Кондрат, торопливо дожевывая что-то. Данил, повелительно мотнув головой, отошел в глубь двора, спросил:

– Чисто?

– Обижаете, шеф, – пожал плечами широкий, как трехстворчатый шкаф, хохол. – В полном соответствии с инструкциями. Японец, дуболом ретивый, хотел для комплекта дать в соску, только я помню насчет от и до… Вырубил аккуратненько, потом ломанул левую дубинкой, вот тут, – он коснулся своей лапищи повыше запястья. – Потом брякнули в «скорую» и укатили.