И что-то не спокойно на душе. Даже сердце ёкает. Чем дальше, тем сильнее тревога. Такое впечатление, что он не успевает. Совсем немного, но все же. А ведь совсем недавно ничего такого не ощущал. Взбрыки пси? Или расстояние каким-то образом влияет? А может просто волнение? Нет, не похоже. Это именно желание поторопиться.
Полет в общем проходил спокойно и даже рутинно. Ну что может быть романтического или азартного в простом полете? Разогнался, прыгнул, несколько дней летишь в гипере. За “окном” муть и никакого радующего глаз пейзажа. Во время разгона хотя бы звезды “показывают”. Никто за все время не встретился. И, собственно говоря, было бы странно, если бы было иначе. Что Джоре, что в Содружестве все предпочитают перемещаться между системами. И именно в них рассчитываются финишные зоны. В пустом межсистемном пространстве ловить нечего. Ни тебе полезных ископаемых на астероидах, как и сами астероиды такая редкость, что их искать, так проще иголку в стоге сена. Ни противников, кого можно ограбить. Ни планет, которые можно колонизировать. Иногда межсистемным космосом пользовались контрабандисты для передачи товара, не боясь нарваться на патруль. Крайне редко здесь могли создавать свои базы пираты. Но действительно редко. Ибо все приходится завозить, продукты, топливо и так далее. На транзите не заработаешь. Отсидеться, как мышь под веником, это да. Но не более того.
Топлива запасли достаточно, чтобы туда и обратно два раза слетать. Так что скука. Если бы не внутренняя нарастающая тревога, все было бы замечательно. Даже Лия сосвоей не особо развитой эмпатией что-то почувствовала. Второй день настороженно присматривается. Но пока молчит. Судя по всему, она даже Джил ничего не сказала. Та бы сразу вопросами засыпала. Ничего вменяемого Ивану по поводу этой странной тревоги в голову не приходило. В апокалиптические картины как-то верилось слабо. Ну не дураки же на Земле глобальную ядерную затевать? А другие любимые Голливудом сценарии типа врезающегося астероида или глобальной вулканической активности он вообще всерьез не рассматривал. Что-то связанное с ним лично? Тоже нет. Детей нет, родители умерли. А больше никого, о ком стоило бы так беспокоиться, на планете нет. Или что-то по дороге? Но завтра уже из последнего прыжка выйдут. Автоматический разведчик показал безопасность финишной зоны и остался под маскировкой дожидаться станцию на месте. Дальше разведка и поиск Земли и оптимальной базы для самого “Колосса”. И за весь путь ни одного происшествия. Удивительно все же, какой запас прочности вкладывали Джоре в свою технику, что она и через пять тысяч лет работает как часы. Всякие неизбежные мелочи не в счет. Там проводка за искрит, тут какой-нибудь мелкий блок забарахлит, и его тут же несутся менять ремонтные дроиды.
Иван уже совсем измучился от ожидания и безделия. Может и эта тревога от скуки? Сам себя накручивает. Вот завтра и узнает. Работа появится. Хотя и не сразу. На этотраз он пойдет на разведчике сам, но до этого надо зонды раскидать по целевым системам. С ними интересно получилось. Ивану никогда бы не пришло в голову, что можно запускать зонды через гиперпространство с помощью тоннельных орудий большого калибра. А между тем когда-то Джоре додумались именно до этого. Впрочем, они сначала додумались до стрельбы через микропрыжок. Тоннельники считались одними из наиболее мощных и дальнобойных видов вооружения. И применялись особенно активно на дальних дистанциях, куда совершенно не добивали плазменные орудия. Но даже казалось бы гигантская начальная скорость болванок на дистанциях в тысячи километров была недостаточной для того, чтобы внимательный экипаж цели не смог бы небольшим маневром уйти с линии огня. А на средних и близких дистанциях тоннельные орудия уже проигрывали по эффективности плазменным. Перезарядка существенно дольше, да и боезапас в отличие от энергии не бесконечен. И тогда какому-то умнику пришло в голову вместо простой болванки запихнуть в орудие снаряд, снабженный небольшим прыжковым двигателем. Скорости разгона в стволе оказалось достаточно для того, чтобы снаряд ушел в гипер. Как только обнаружилась таковая принципиальная возможность, стали решать имеющиеся практические проблемы. Уменьшать габариты прыжкового двигателя и создавать его защиту от мощнейших электромагнитных импульсов, возникавших при разгоне снаряда в стволе. В итоге решили. Единственной нерешенной проблемой, которая не позволила этому оружию стать настоящей супервафлей, было то, что после выхода из гипера снаряд довольно быстро начинал терять скорость в обычном пространстве. И для эффективной стрельбы потребовалось достаточное четкое и точное определение координат выхода снаряда непосредственно перед целью. А тут уж очень многое зависело какот искинов-наводчиков. Так и от операторов стрельбы. В условиях постоянного перемещения как собственного корабля, так и корабля противника попасть с нужным эффектом было отнюдь не тривиальной задачей. Но все эти проблемы со стрельбой совершенно не касались зондов. Им быстрая потеря скорости даже была на руку, меньше вероятности столкнуться с каким-нибудь местным “телом”. Жаль только, что при таком методе исследования систем приходилось использовать одноразовые и дорогостоящие зонды. Они попадали в систему, картографировали ее с невысокой степенью детализации, но достаточной для понимания общего ее строения, количества и взаимного расположения крупных объектов. Далее зонд находил одну-две области потенциально пригодные для прыжка корабля по гравитационным условиям. На основе всей собранной информации формировался сжатый пакет, отправляемый на базу. Но его отправка требовала столько энергии, что выполнив свою задачу, зонд переставал существовать.