Павлик вздохнул и выразительно причмокнул.
– Исчерпывающее объяснение, – серьезно сказал Данил. – А характер?
– Из аристократок, – подумав, сказал шофер. – Мы, обслуга, для нее, пардон, не люди. Боже упаси, в лицо тебе этого никогда не скажут, но ты-то доподлинно знаешь, что к тебе относятся, как к столу или холодильнику…
– И эта формулировка неплоха, – сказал Данил. – Честное слово, Павлик, пора тебя забирать от баранки и, подучив кой-каким премудростям, использовать в другой области… Бил клинья?
– Поначалу, – помедлив, признался шофер.
– Отшила… – утвердительно кивнул Данил.
– Ну, это совершенно не то слово… «Отшить» – это ведь проявить какие-то чувства или там эмоции, верно? Хоть минимум эмоции. А она… она скорее невероятно удивилась. Как это так – холодильник вдруг пытается вести себя так, как положено лишь ч е л о в е к у. Джентельмену какому-нибудь.
– Это хорошо, сокол мой, что ты обо всем этом рассказываешь, ни разу не употребив в ее адрес какого-нибудь смачного эпитета типа «сучки»… – задумчиво сказал Данил. – А то ведь мы сплошь и рядом подражаем тому поручику из «Швейка»: «Вот ведь шлюха, не хочет со мной спать»… А меж тем, что интересно, мне о ней рассказывали, употребив словечко «блядь», и было это пару часов назад, в твоем присутствии… Так блядь она или нет?
– Пожалуй что.
– Роман с Климовым у нее был из категории «по секрету всему свету»… Это утверждение тоже верно?
– Ага.
– Ну, в таком случае объясни мне то, чего так и не смог объяснить господин Багловский… – сказал Данил. – О т к у д а стало известно, что она – блядь? Откуда стало известно о их бурном романе с Климовым? Есть какая-то точка отсчета? Первоисточник… или несколько первоисточников? Кто первый сказал? Кто сплетни и слухи распространял?
Павлик добросовестно задумался, прошло не менее пары минут, прежде чем он пожал плечами:
– Не приходит в голову, и все тут. Сколько ни вспоминаю… Просто… Да все знали. И не найдешь теперь концов – я про самого первого распространителя трепотни.
– Шеф, – тихо, серьезно сказал Беседин. – Нам что, нужно будет это направление отработать?
– Да нет, – подумав, мотнул головой Данил. – Это я от безделья, коего терпеть не могу, пытаюсь имитировать работу. Итак, все знали, все трепались и кто-то по доброте душевной просветил Веру…
«Кто-то просветил Веру, – повторил он мысленно. – Кто? Она ни с кем из „Клейнода“ не приятельствовала, сама проговорилась. А в „РутА“ и вообще не бывала. Что же это за добрая душа такая?»
– Интересно, – сказал вдруг Павлик. – Вера ведь ни с кем с фирмы и не зналась, я только сейчас подумал… Кто же ей трепанул?
– Нет, с баранки я тебя сниму, – усмехнулся Данил. – Перерос ты баранку… А вообще, Павлик, вовсе не обязательно ей было с кем-то у вас знаться. Нашлась добрая душа, позвонила домой и, как водится, лучась сочувствием, просигнализировала…
И вновь приходится возвращаться к интереснейшему вопросу. Почему Климов, тертый профессионал, не сумел удержать в тайне свой «служебный роман»? Ему удавалось держать в секрете в сто раз более серьезные вещи… Ответов может быть только два: либо стремительно деградировал (во что категорически не верится), либо как раз оттого этот свой роман и афишировал, что с его помощью м а с к и р о в а л какую-то работу, что-то прикрывал. Удачное оправдание, скажем, для появления в конкретной точке географического пространства. Что делает Икс на улице Игрек? Да потрахаться на стороне выбрался, это каждая собака знает. Впрочем, есть и третья возможность…
– Павлик, а как эта ваша очаровательная Оксана относилась к огласке ее амуров?
– Кипятком писала, – лапидарно изрек Павлик. – Злило это ее – спасу нет. Я ж говорю: аристократка и блядь в одном флаконе… Знаете такое сочетание?
Данил кивнул и подумал: третья возможность отпадает…
– Ага, появилась! – радостно заерзал Беседин.
Вера, сутулясь, спустилась с широченного крыльца, побрела к машине. Данил выскочил и открыл ей дверцу. Едва успела сесть, спросил:
– Ну что?
– Подписку о невыезде взяли, – сказала она сумрачно. – Никаких протоколов, ничего, но подписку взяли…
– Логично, – проворчал Данил. – И адвоката в игру не введешь, и тебя отсюда не вывезешь…
Поправил себя мысленно: можно, конечно, и без документов. Граница с Россией, не считая нескольких пропускных пунктов, совершенно прозрачна, нетрудно при нужде провести окольными тропками хоть дивизию или протащить парочку бронепоездов в рюкзаках… вот только никак не стоит нелегально тащить Веру «зеленой тропой». К чему нарушать имидж «Клейнода», совершенно чистой перед законом и здешними властями фирмы? Но ведь где-то в сторонке благоденствует вербанувший Верочку субъект, и его цели совершенно непонятны…
Может, его цель д о с т и г н у т а? Может, этого кто-то и хотел? Но, в конце концов, безнадежно скомпрометирован лишь покойный Климов, никак не фирма…
– Поехали, – распорядился он.
Не стоило расспрашивать Веру о том, как выглядит квартира внутри, – все равно описание будет чертовски непрофессиональным. Он спросил лишь:
– Они тебе объяснили, в чем дело? Что рвануло?
– Откуда? Интересовались, было ли у мужа оружие дома, если было, то какое. Не хранил ли гранат… Вот и все расспросы. А что взорвалось, не сказали. Я им отвечала чистую правду: не было ни оружия, ни гранат…
Итак, как все это выглядит со стороны? Нерадивый работничек начал попивать и крутить романы без отрыва от производства. Потом утонул при невыясненных обстоятельствах в пруду, где и курице по колено, а чуть попозже у него рванула дома, скажем, граната, да вдобавок, очень похоже, нашли какое-то оружие… Все. Можно ли это привязать к проискам конкурентов? Пока – нет. Особенно если вспомнить историю с госпожой Дюкановой и акционерным обществом «Цехин», всю эту печальную эпопею с трупами, жутчайшими непонятками, вроде бы недвусмысленно просматривавшимися кознями коварных конкурентов… Действительность оказалась примитивной до омерзения: стареющая баба, набитая зелененькими, возжелала ближнего своего, который ее вовсе не желал; упорно не хотела верить, что ее дряхлеющие телеса парня не возбуждают, заказала каким-то отморозкам его молодую жену, киллеры оказались дурными, и косорукими, появились незапланированные трупы, и как следствие – все запуталось чрезвычайно. Прежде чем докопались до истины, серьезные люди потратили кучу денег и сил, старательно выстраивая контрмеры против мерещившегося им «наезда конкурентов»… Так у нас сплошь и рядом и случается: сначала ревут танковые моторы и расчехляются орудия, а уж потом начинают анализировать трезво.
Почему бы и нет? У очаровательной поблядушки Оксаны был еще один хахаль, оскорбленный до предела самим существованием Климова. Потратился, нашел людей, утопил, а для отвода глаз, чтобы не вышли на него, постарался еще и скомпрометировать покойника.
Могло быть и так. Но не обязательно – б ы л о. Черт, мало дельной информации, мало…
– Квартиру опечатали? – спросил он.
– Что? А… Нет, ничего такого. Но большая комната в та-аком виде…
– Это хорошо, – задумчиво сказал Данил. – Не то хорошо, что комната в жутком виде, а то, что не опечатали. Заедем, посмотрим.
– А потом?
– А потом останешься там ночевать. Надо же тебе где-то жить? Другой жилплощади-то у тебя не имеется…
– Т а м?!
– А что? Вторая комната, как я понимаю, цела? Завтра утром найдем стекольщика, приведем окна в божеский вид…
– Я не могу, страшно…
– Сможешь, – с ласковой угрозой сказал Данил, взял ее двумя пальцами за подбородок, приподнял голову. – Сможешь, радость моя. Не брать же тебя в мой гостиничный номер? За проститутку примут, двух мнений быть не может.
– Можно же снять мне номер…
– Можно, но не нужно. Мне-то как раз нужно, чтобы ты пожила в квартире.
– А если опять придет… э т о т?