– Разумеется, – сказал Франсуа. – Чем меньше знаешь, тем крепче спишь и дольше живешь… Деньги, значит, хорошие?
– Более чем. Ох, более чем…
– Понятно. Значит, мне следует закинуть невод в здешние сточные воды и трудолюбиво исследовать улов, не обращая внимания на амбре… Так?
– Так, – Данил достал из сумки пакет, который Франсуа тут же ловко убрал в «дипломат». – Здесь все, что мои ребята накопали в прессе, кое-какие схемы и построения. И аванец, конечно. В гостиницу, извини за черствость, устраивайся сам – чем меньше мы с тобой будем общаться, тем лучше. Связь сейчас тщательно обговорим, просчитаем все возможные варианты. И, я тебя умоляю, вывернись вон из кожи…
– Кстати, о коже. Мне, не исключено, понадобится помощник с самым что ни на есть белым цветом кожи. Самому не всегда удобно крутить чисто оперативные дела…
– Сделаем, – кивнул Данил. – Ты поосторожнее там…
– Что это с тобой? Не припомню, чтобы ты столь трогательно напоминал об осторожности.
– Стареем, – усмехнулся Данил.
Глава шестая
Ханум Оксана
Сдается, он оказался неплохим актером – со своей унылой мордой преждевременно одряхлевшего язвенника, дурно скроенным костюмом и понурой сутулостью. В автобусе, едва он вошел, с сиденья вспорхнуло юное создание женского пола (невинная мордашка первоклассницы и вполне женская фигурка) и громко, как полагалось благовоспитанной пионерке былых времен, предложило:
– Садитесь, дедушка!
Звонко это прозвучало, со всей возможной юной безжалостностью. Что тут сделаешь? Данил без церемоний поблагодарил добрую самаритянку, уселся, прикрыл глаза. Пытался в десятый раз прокрутить в уме собственные действия и оценить, все ли было сделано правильно.
Получалось, что – все. Кто бы им ни противостоял – ревнивый обожатель Оксаны Башикташ, не гнушавшийся откровенным криминалом, или неизвестный конкурент, – в данной ситуации именно так и следовало поступать. Во-первых, всегда в таких случаях нужно действовать, исходя из самого худшего варианта. Подозревать самое скверное. Если перебдишь, ухмылочки за спиной – дело десятое. Значительно страшнее – н е д о б д и т ь.
И второе… Так следует работать и впредь: в глухой конспирации, будто Штирлиц в тылу врага, опираясь исключительно на своих «нелегалов» и здешних знакомых, не входящих в с и с т е м у. Он на многие кнопки мог бы нажать здесь совершенно легально, задействовать и здесь, и в столице людей, по влиянию и значимости даже превосходивших генерала Басенка, но сие противоречило бы не просто деловой этике – правилам игры. На то ты и поставлен главным волкодавом «Интеркрайта», чтобы справляться собственными силами, а за помощью обращаться лишь при крайней нужде…
До «Клейнода» он добрался, опять-таки не отягощенный топтунами. Учрежденьице, не подозревая о своем истинном – и единственном – грядущем предназначении, работало в обычном ритме. На Данила, откровенно говоря, не обратили и внимания, многие его попросту не знали. План действий был продуман заранее. Поговорив с Бесединым минут десять, Данил немного повисел на телефоне и, узнав, что «груз 200», то есть рефрижератор в сопровождении вооруженной охраны, благополучно прибыл в столицу, слегка расслабился. Самую чуточку. Не больше, чем на одно деление. Расслабиться, скажем, на два деления не позволял примечательный фактик: с помощью нехитрого, заранее обговоренного словесного кода Довнар сообщил, что за ними какое-то время тащилась машина, выполняя, вне всякого сомнения, функции хвоста…
Повесив трубку, он пытливо осмотрел в зеркале свою унылую физиономию, вышел в коридор и вразвалочку направился к двери, украшенной табличкой «менеджер по связям с общественностью». Открыл ее без стука – какие формальности в учреждении в рабочее время – и, убедившись, что хозяйка пребывает в одиночестве, вежливо осведомился:
– Простите, не помешал?
– Не помешали, – обнадежила хозяйка, послав ему безликую профессиональную улыбку. – Вы из трансагентства?
– Отнюдь, – сказал, он, садясь. – Я из Сибири, из головного, так сказать, предприятия, Черский моя фамилия, по паспорту, вы только не смейтесь, Данила, а по отчеству Петрович…
– Ого! – Какой-то миг казалось, что она по-мальчишески вдруг присвистнет. – Мне встать в знак почтения?
– Да что вы, дамам вроде бы и не положено…
– Данила Петрович… – протянула она. – Смеяться я не буду, я и сама по паспорту – Оксана Моллаховна. Ужас, верно?
Данил откровенно ее разглядывал, прежде всего, она вовсе не производила впечатления убитой горем, что для ветреной красотки, которую иные обзывают вовсе уж непечатно, в общем, объяснимо… Самую чуточку перефразируя классика, можно сказать: перед ним сидела совершеннейшая красавица. Вместо роскошной косы, правда, роскошные распущенные волосы, а вот ресницы и в самом деле стрельчатые, а уж синие глазищи… черные волосы и синие глаза – сочетание, будоражащее кровь, можно приревновать и наделать глупостей. Из-за такой вот – можно.
– Может, мне встать и повернуться вправо-влево? – спросила она с самым невинным видом.
– Зачем?
– Вы с меня прямо-таки мерку взглядом снимаете…
– А вдруг – раздеваю? – усмехнулся он.
– Да нет, – серьезно сказала она. – Именно мерку снимаете, когда взглядом раздевают, глаза совершенно другие… Каков же итог?
– Стараетесь показать, что вы чертовски независимы, – сказал Данил. – В чем истоки и корни, понятно – хороший специалист, да еще с вашей внешностью, без работы долго не останется. Про вас говорили, что вы хороший специалист…
– А у вас что, к независимым женщинам какое-то особое отношение? С ноткой негатива?
– Помилуйте, – сказал Данил. – Независимые женщины мне всегда нравились: Маргарет Тэтчер там, миледи Винтер… Знаете, я просто раздумываю, с чего начать…
– А это зависит от того, что вам про меня наговорили.
– Почему непременно «наговорили», а не «рассказали»?
– Ох, да знаю я наши злые язычки, частная фирма кое в чем от коммунальной кухни мало отличается…
– Это точно, – философски сказал Данил. – Итак, Оксана… вас нужно называть по отчеству?
– Совсем не обязательно. Я от родителя не отрекаюсь, с чего бы вдруг, но все равно звучит и в самом деле смешно… Хватит с меня школьных дразнилок. – Она наигранно вздохнула, без нужды одернула строгий красный жакетик в черный горошек.
У Данила понемногу стало складываться впечатление, что под этим жакетиком либо ничего нет, либо наличествует самый минимум. Но главное, конечно, в другом. Ее стол чертовски похож на климовский – ничего лишнего, только то, что необходимо в данный момент, и вообще, если не знать заранее, что кабинет принадлежит женщине, ни за что этого не определишь при простом беглом осмотре. Никаких посторонних безделушек, даже сумочки не видно – видимо, лежит в шкафу. Стандартное обиталище делового человека, не имеющего на службе ни пола, ни возраста. Что ж, девочка непроста…
– Итак, Оксана… – произнес Данил нейтральным тоном. – Скажите-ка, вы ждете неприятных вопросов?
– Конечно.
– Почему?
– Ой, да не играйте вы в прятки! – досадливо поморщилась она. – Я о вас чуточку наслышана. Вы из безопасности или как там это называется… Хотя, конечно, судя по Сереже Климову и этому… – она на миг замолчала, – называется это как-нибудь нейтрально. Второй отдел, второе бюро, «общие вопросы» и «исследования»… И вам непременно должны были открыть глаза на наши с Сергеем отношения. Так что вы с меня н а ч а л и, а?
– Люблю я умных женщин, – сказал Данил. – И боюсь я умных женщин. Подсознательно. Как всякий мужик… Так вот, что касается взаимоотношения полов. Месткомов давно уже простыл и след, а потому меня совершенно не интересует, чем занимаются взрослые люди в постели. Меня интересует другое: влияют ли в данном и конкретном случае постельные отношения на все прочее.
– То есть?
– Погиб человек, – сказал Данил. – Обстоятельства, мягко скажем, странноватые. Многое я за ним знал, но не было у него привычки в пьяном виде лазать по водоемам…
Он осекся: черноволосая красавица, выразительно на него глядя, приложила палец к губам. Ах, вот даже как… Мгновенно сориентировавшись, Данил продолжал, ничуть не сбившись: