– Давай, – приказал Данил, убедившись, что «Волгу» никто не эскортирует. – Только поосторожнее, чует мое сердце, не с ягненочком столкнулись… Кстати, что там с моим поручением?
– А все, – сказал Лемке спокойно. – Выяснили. Как в воду вы глядели, пане Черский, удивляюсь я вашему чутью…
– Конкретнее.
– Людмила Дарышевская, двадцати трех лет. Работала официанткой при Доме писателя, сама из Гракова. Три дня назад в родном Гракове ее и сшиб насмерть неопознанный грузовик. Девку нынче схоронили, а грузовик так и не нашли, трудно там с пинкертонами, да и свидетелей не было… Что, укладываются кубики?
– Укладываются, – сквозь зубы сказал Данил.
Лемке держался на приличном расстоянии от «Волги», умело выполняя маневры так, чтобы не быть опознанным в качестве хвоста. Впрочем, сидевший за рулем «Волги» и не думал проверяться – ох, скольких сгубила самонадеянность на нашей грешной земле…
Понемногу возникали определенные подозрения, а там стали переходить в уверенность. В конце концов Лемке высказал это вслух:
– Демократом буду, он к Виктуару домой катит… Все, дальше нет поворотов.
– Еще не факт… – процедил Данил, только чтобы прервать молчание.
Факт, возразил он мысленно сам себе. Вот эта улица, вот этот дом… Вот этот подъезд. Лемке притормозил в дальнем конце двора, за детской площадкой. Сердюк извлек из машины заторможенного Багловского, которому, судя по виду, было все равно, что с ним происходит и куда влекут, запер машину, на миг мелькнувшую огоньками сигнализации, и, с той же неотвязной заботливостью держа спутника под ручку, увел в подъезд.
Они переглянулись.
– Вперед, – сказал Данил. – И этого типа давно пора потрогать за вымя, и Виктуара у них в руках оставлять нельзя, уж если его столь быстро извлекли из психушки, значит, он им нужен как сувенир, чтобы держать под рукой… Справишься с его замками?
– Дерьма-то…
Не особенно торопясь, они пересекли двор, вошли в чисто прибранный подъезд и, стараясь ступать бесшумно, поднялись на третий этаж. Лестница была пуста, никто на них не кинулся со скулодробительными целями, никто не вынырнул из-за угла со стволом наперевес.
– Детектор с собой? – спросил Данил. – А то окажется в хате микрофончик, и засекут, как таракана на манной каше…
– С собой, конечно.
– Ну, по счету «раз»…
Лемке извлек отмычку, во мгновение ока справился со стандартным, не особенно сложным замком, ухитрившись проделать это почти бесшумно вплоть до самого последнего щелчка, – и они ворвались в квартиру стандартным «караколем», прикрывая друг друга.
Первым оказавшийся в гостиной Данил принял боевую стойку – но Сердюк, выпрямившись (секунду назад он низко склонился к сидящему Багловскому) и вздрогнув от неожиданности, тут же справился с собой. Застыл неподвижно, чуть разведя руки.
– Стоять спокойно, – сказал ему Данил, переместившись на шаг вправо.
Лемке надвинулся слева, поигрывая никелированными гнутыми плоскогубцами из шикарного набора автоинструментов словно нунчаками, – ничуть не криминальная вещичка, зато в умелых рученьках способная сработать убойнейше.
– Стою, как видите, – отозвался Сердюк напряженно, но, в общем, хладнокровно. – С кем имею?
Данил подал знак указательным пальцем. Лемке, с балетной грацией переместившись за спину Сердюка, в три секунды охлопал его, кивнул:
– Оружия нет. – Взглянув на детектор, добавил: – И микрофонов нет.
– В чем дело, товарищи? – Сердюк изобразил прямо-таки нормальнейшую улыбку. – Оружие, микрофоны… Почему вы, собственно, в чужую квартиру врываетесь?
– А вы, милейший? – усмехнулся Данил. – Вы ж тоже не у себя дома, пан Сердюк…
– Сердюк? Вы меня с кем-то путаете… Если вам необходим некий Сердюк, ума не приложу, в чем способен его заменить – я-то ведь вовсе не он…
Только теперь Данил смог не спеша рассмотреть, что он там собирался делать с Багловским. Пиджак последнего лежал на диване, правый рукав рубашки закатан, а в руке у Сердюка до сих пор белеет одноразовый шприц, колпачок уже снят, на диване, на блюдечке – клочок ваты, пустая ампула…
Данил взял ее двумя пальцами, присмотрелся к синим буквам. Что ж, грамотно. Похоже, фармацевтике их обучали на схожих курсах – никотиновая кислота, витамин РР, снимает галлюцинации у субъекта, подвергшегося воздействию лизергиновой кислоты и ее производных. Между прочим, они как раз и вкатили Багловскому одно из производных…
Багловский сидел, как посадили, с застывшей улыбочкой откинувшись на мягкую спинку дивана. Он моргнул с таким видом, словно веки преодолевали сопротивление невидимых нитей, слабо покривил губы:
– Петрович… А мы едем, что-то я все время еду…
– Сиди, – сказал ему Данил. Повернулся к Сердюку. – Милейший, вы баян-то положите, неровен час, уколете кого… У вас диплом-то хоть есть? Или, на крайний случай, бумаженция насчет курсов медсестер? Уж больно уверенно шприцами играете…
– А у вас, Петрович? – осведомился Сердюк. – Вы тоже, такое впечатление, баянами балуетесь…
Хорошо держится, волчара, оценил Данил мимолетно. Это у него не от самомнения или недооценки ситуации, как бывает с иными лопухами, – нет, он прекрасно просек ситуацию и сейчас лихорадочно просчитывает ходы, ищет выход…
– Вообще-то, у меня есть законные основания здесь находиться, – сообщил Данил. – Поскольку это квартира моего подчиненного и сотрудника. А вот вы, пане Лесь, определенно что-то да нарушаете, забрали больного из соответствующего лечебного учреждения…
– Пан кто? Никакой я не Лесь.
– Не цепляйтесь к частностям…
– Помилуйте, а с чего вы взяли, что я кого-то откуда-то забирал? – пожал плечами Сердюк. – Вы что, при этом присутствовали? Я встретил Виктора в коридоре, взялся подвезти, его состояние требовало помощи…
– Я вижу, вы ему усердно собирались помогать. – Данил вынул шприц из пальцев Сердюка и, нацелив на блюдечко с ваткой, давил поршенек, пока пластиковый цилиндрик не опустел. – Ладно, оставим в покое медицину. У меня к вам масса вопросов…
– Простите, а с чего вы взяли, что я на них буду отвечать? Кто вы такой, чтобы приставать ко мне с какими-то вопросами? – он говорил без малейшей задиристости или гонора, просто держался как человек, малость раздосадованный.
– Интересно, а почему вы не возмущаетесь? – спросил Данил. – В бутылку не лезете…
– Стоит ли напрасно возмущаться, когда врываются два наглых субъекта, махая какими-то клещами вдобавок…
– Кто махает… – проворчал Лемке.
– Ну, так как? – спросил Данил. – Мы с вами поговорим как с человеком, осознающим серьезность ситуации, или вас непременно нужно помещать в д р у г и е условия? Более способствующие деловой откровенности?
– Почему бы и не поговорить? – пожал плечами Сердюк, не спеша прислушался к фырканью-болботанью электрического чайника на кухне. – Я как раз кофейку собрался испить… вы позволите?
– Бога ради, и даже можете домой взять… – проворчал Данил. – При условии, что за кофейком мы пощебечем.
– Посмотрим, посмотрим. Уяснить бы только, что вам от меня нужно…
– Уясните довольно быстро, – пообещал Данил, направляясь вслед за ним на просторную кухню.
Кухня сияла чистотой – Багловский был из тех холостяков, что привыкли содержать жилище в опрятности. Двигаясь как человек, не раз здесь бывавший и прекрасно знающий, где что лежит, Сердюк достал чашки из настенного шкафчика, аккуратно расставил их на столе, взял непочатую банку кофе, снял с нее прозрачную пластиковую крышечку, безымянным пальцем крепко потянул за кольцо, вскрывая…
«Вон же початая банка, что он…» – успел подумать Данил.
Уклонился он, совершенно не думая – тело само сработало, уводя лицо из-под режущего удара острой кромки тонюсенького железного круга, едва не полоснувшего по глазам. Сбоку мелькнул распяленный в молниеносном броске Лемке, удар ботинком в шею – и Сердюк спиной вперед улетел к окну, наткнулся на шкафчик, осел, сполз на пол…
– С-сука! – выдохнул Лемке, стоя над лежащим в наиболее идеальной для удара позе. – Не достал?
– Не достал, – ответил Данил, выпрямляясь. – Не так уж я постарел, чтобы этакие козлы могли меня достать… Но резануть мог нехило… – Он замолчал и присмотрелся. – Капитан! Мать твою!