– Блядь, мы ж профессионалы! Мы ювелиры! Только моторы завести! Вы что, не видите, как все п р ос е д а е т? Дайте команду! Что они в Москве, жопой думают?
Но Басенок, который должен был дать команду ему, а заодно и Данилу, сидел, уставясь в стол, с мертвым лицом – потому что не получил команды и сам. Никто не получил команды, до самого конца так и не последовало команды. Двадцать первого, когда все рухнуло окончательно, Данил улетал отсюда – и, глядя в иллюминатор медленно катившего к взлетной полосе самолета, видел, как идет к армейскому «ИЛ-76» длинная колонна десантников. Очень возможно, это были ребята того подполковника. Все рухнуло. Не нашлось молодого корсиканца, способного без оглядки рявкнуть: «Вперед!» – ведь известно, что перевороты, затеянные молодыми военными вундеркиндами, проваливаются раз в десять реже, чем путчи, задуманные старыми интриганами…
…Понемногу, несмотря на рабочее время, в пивнушку стали стекаться аборигены, и вскоре за одним столиком с Данилом их оказалось четверо, а там и пятый прибавился. Данила это ничуть не раздражало, наоборот – выпала возможность беззаботно отдохнуть, проведя время в неторопливой пустой беседе за кружкой не самого скверного пива, обсуждая знакомые насквозь темы: жизнь на грешной земле. Батька и его супротивники, нехитрые сенсации старинного Кракова, космос и земля… Благо в таких вот местах все моментально становятся друг другу желанными собеседниками и чуть ли не кумовьями.
И через каких-то четверть часа, сидя за мокрым столиком с разодранной на бумажке копченой рыбой, в табачном дыму и мирном гомоне, он услышал от новых знакомых такое, от чего перехватило дыхание. Нечто, касавшееся той самой военной машины – и, надо сказать, идеально с ее видом и номерами сочетавшееся…
Умело задавая наводящие вопросы, он быстро убедился, что ошибки тут нет. Это был даже не шок – ослепительное озарение, недостающий кусочек, после которого головоломка мгновенно преображалась в лишенную всяких неясностей картинку. Конечно же, С-300, даже по описанию селянина ясно… Вот оно! Средоточие и узел!
Нервы звенели так, что он не на шутку испугался умереть здесь, за столиком, от неведомо откуда взявшегося инфаркта, – ведь все умерло бы тогда вместе с ним. Как все укладывалось, господи боже! Как все становилось просто!
В первую минуту потянуло сломя голову бежать куда-то – то ли на автобусную остановку, то ли на местную почту, к телефону. Он в конце концов переборол себя, остался сидеть, прихлебывая потеплевшее пивко. С-300, полигонные учения в рамках совместной военной доктрины…
Маленькая «Ока» вишневого цвета остановилась там, где и было условлено, ловко развернулась, задом отъехала к зеленому забору. Данил сидел на прежнем месте, разделывая вторую скумбрию. Все внутри пело и ликовало после о з а р е н и я.
Оксана старательно заперла машину, постояла немного, чуть нетерпеливо постукивая каблучком. Данил смотрел на нее, тут же припомнив из классики: «Вы такой звездой, такой этуалью слетели к нам…» От ее красоты вновь стало тоскливо: брючный костюм из вишневого бархата, прямо-таки в тон машине, бриллиантовый посверк в ушах и на шее, волна распущенных черных волос, синие глазищи, гордая стать… Редкие прохожие на нее оборачивались. Душевное ликование медленно уступало место пустоте.
Потом она появилась в пивнушке, огляделась и уверенно направилась к его столику, остановилась над ним, дыша духами, очарованием и иронией, призрак той жизни, кою местные знают лишь по-наслышке и никогда не смогут ею жить. Столкновение двух миров.
– Привет, – сказал Данил непринужденно. – Я ж говорил, что брошу тут якорь. Садись, я тебе сейчас газетку подстелю…
Сидевший рядом с ним абориген, сохраняя на лице выражение полной обалделости, приподнялся, подхватил свои две кружки и молча, оглядываясь, убрался за другой столик, остальные притихли.
Бровью не поведя, Оксана опустилась на застеленный газеткой стул, одним взглядом оценила количество оставшегося в банке пива и констатировала:
– Неплохо. Успел приятно провести время…
– Тебе налить? – светски спросил Данил.
– Ежели посуда без миазмов…
Он сходил к стойке за кружкой, старательно промыл ее под краном в горячей воде, наполнил. Оксана, не жеманясь, отпила. Ошалевшие соседи по столу таращились на нее, забыв о своем пиве. Дело было не только в нежданном явлении ослепительной красотки. Поведение у нее было неправильное – не в смысле морали, а в смысле тех нехитрых взаимоотношений меж мужчиной и женщиной, к коим здесь привыкли испокон веков. Обнаружив своего «дядька» в пивной, супруга, или кто она там, просто обязана была, взявши загулявшего спутника жизни за шиворот, со скандалом выбить его отсюда – как предписывали сложившиеся за пару-тройку столетий стереотипы. Меж тем дядько продолжал благоденствовать, нахально цедя пивко, и ничуть не боялся, что его отсюда поволокут под шумные напоминания о семейном долге. Поистине столкновение миров, можно преисполниться черной зависти, что соседи по столу и делали, судя по их завистливо-опасливым взглядам.
– Ну как? – с любопытством спросил Данил.
– Бывает хуже, – невозмутимо ответила Оксана, отпив еще. – Не пытайтесь меня шокировать, пан Черский, по большому счету, не из графьев происходим, до шести лет в уличный сортир бегали-с…
Окружающие таращились на нее восхищенно и уважительно. Тут бы самое время ощутить приятное чувство собственника, вспомнив, что не так давно вытворял с этой гордой красоткой и какой покорной она станет совсем скоро, – но Данил никак не мог избавиться от пустоты в душе. Он словно бы и не видел ладного солдатика, вошедшего в заведение с пластмассовой канистрой, – к чему обращать внимание на столь будничное зрелище, когда рядом сидит поразившая окружающих женщина?
– Тебе еще налить? – спросил он.
– Нет, хватит. От пива, ходят слухи, полнеют. Ты пей, не торопись, времени у нас предостаточно…
Сосед напротив расхрабрился настолько, что с самым живейшим интересом спросил:
– А вот что вы, к примеру, пани дорогая, думаете насчет жизни на планетах Солнечной системы?
Оксана оглядела его вполне доброжелательно и сообщила:
– Я так думаю, что если там есть мужики, то самогонку они и там обязательно изобретут…
– Золотые слова! – восхитился сосед.
– Пусть даже у них три ноги, два хвоста и шкура зеленая…
– От верно!
Солдат прошел в обратном направлении, бережно неся перед собой полнехонькую канистру – из тех хватких служивых, что в два счета сварят суп из топора, а уж смотаться в самоволку за пивком в близлежащую деревеньку и вовсе ухитрятся так, что ни один отец-командир не заподозрит. Данил вновь не проявил к военному никакого интереса, всецело поглощенный рыбой.
– Ну, пошли? – сказала Оксана, видя, что банка опустела. – Всего наилучшего, панове, приятно было посидеть…
И первой направилась к двери, идущий следом Данил услышал за спиной:
– От дядьке везет, я б на свою холеру сменялся не глядя…
– Так он тебе и сменяет. Ты б сменял?
– Да ни в жизнь…
– А ты бы сменял? – осведомилась Оксана уже на улице.
– Тебя? – фыркнул Данил. – На холеру? Да ни в жисть, ясная пани. Какая вы сегодня, право…
– Ой! – она отпрянула с неподдельным ужасом. – Новый костюм же! А ты рыбу терзал…
– Да вымыл я руки, – сказал Данил. – С мылом, на три раза. И даже рот пастой прополоскал, пока ты наряд осматривала, не понес ли он урона от здешних кресел. У меня как раз был в кармане тюбик, крошка, из гостиничных, с Польши осталось…
– Это намек?
– Откровенный, – сказал Данил. – Руки мытые, зубы чищены… Пойдем погуляем под сосенками? – и взял ее за руку.
– Влияние окружающей идиллии?
– А почему бы нам и не прогуляться идиллически, держась за руки? – пожал он плечами. – Можно же ненадолго стать нормальными людьми…
– Это из какого-то романа?