— Доброе утро, — сказал Волков. — Выглядите по-домашнему.
— Доброе. Вы забыли дорогу домой или наслаждаетесь красотами пейзажа?
— И то, и другое. Дорогу домой на самом деле забыл, потому что дом, кажется, перестал быть местом, куда хочется возвращаться одному.
Диалог сразу скатился на опасную двусмысленную территорию. Алиса почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имеющий отношения к морозу.
Она скользнула взглядом по открытому вороту мужского джемпера, и в памяти всплыла картина: горячий кофе, тёмное пятно на белой ткани и сдавленное шипение от боли.
— Как Ваш ожог? — вдруг сказала Алиса, и удивилась сама себе, так как не планировала озвучивать свои мысли.
Дмитрий приподнял брови; в его глазах мелькнуло что-то вроде удивления, а затем – заинтересованная искорка.
— Заживает, — ответил гость, и его губы дрогнули в полуулыбке. Он медленно, нарочито неспешно расстегнул крючки на джемпере. Под ним оказалась простая серая футболка. Мужчина отогнул ворот, обнажив ключицу и верхнюю часть груди. На коже чётко проступало красное и слегка шелушащееся пятно, а ещё Соколова заметила часть татуировки, и само её наличие было неожиданным. — Вот он, Ваш автограф. Довольно экспрессивный, надо сказать.
Алиса почувствовала, как кровь приливает к щекам. То, что увидела девушка, было для неё невероятно личным, глубоко интимным.
— В следующий раз буду аккуратнее, — сказала она, и в её голосе прозвучала хрипотца.
— Не стоит обещать, — ответил Дмитрий мгновенно. Он снова застегнул джемпер, но образ обожжённой кожи и загадочной татуировки уже невозможно было стереть из мыслей Алисы. — Я вообще-то по делу приехал, а не ради утренних пейзажей и медицинских консультаций.
— Уже догадалась.
— Хочу предложить Вам работу.
— «Циклон» меня не интересует, — резко ответила Соколова.
— А я и ни о клубе говорю.
— «Волкъ»? — Алиса не сумела скрыть вспыхнувший интерес.
— Да. По договору, всё официально и с отчислениями.
— Думаете, меня интересуют пенсионные баллы?
— Маловероятно, но я делаю всё по правилам.
— И какую же должность предлагаете? — спросила Соколова, выдерживая паузу. — Старшего специалиста? Консультанта?
— А какую бы должность Вы хотели?
Вызов витал в воздухе. Алиса позволила себе улыбнуться и не холодной насмешливой ухмылкой, а настоящей, чуть озорной и с искоркой вызова в зелёных глазах, улыбкой, которую Дмитрий ещё не видел.
— Генерального директора, — сказала девушка чётко, следя за реакцией напротив.
Сначала Дмитрий приподнял вверх брови в удивлении, а затем рассмеялся громко и искренне. Он смеялся не для галочки, не для игры, а потому что ответ реально его восхитил, застал врасплох и безумно развеселил.
— Боже, — выдохнул он. — Генеральный директор, наделённый правом выливать кипяток на нерадивых подчинённых. Мне нравится.
Алиса наблюдала за Дмитрием, и её охватило лёгкое головокружительное удовлетворение от того, что она смогла его рассмешить по-настоящему.
— Я пошутила, — сказала она. — И другая должность тоже не для меня. Я противник корпоративных правил, дресс-кодов, дурацких планёрок и рабского графика. Я фрилансер и горжусь этим.
Дима перестал смеяться, но улыбка не сошла с его лица. Он смотрел на потенциальную подчинённую с таким невероятным обжигающим интересом, будто видел впервые.
— Для Вас могу изменить правила. А дресс-код… — мужчина окинул взглядом растрёпанные волосы, худи, куртку, простые кроссовки. — Можете одеваться так, как хотите.
И тут он запнулся. Слова вылетели, а мозг с опозданием начал проигрывать картинки, подходящие под фразу «одеваться так, как хотите». Мужской взгляд, ещё секунду назад деловой и оценивающий, вдруг затуманился. Дмитрий представил Алису в чёрном облегающем платье на корпоративе, в простой рубашке и джинсах в кабинете, в спортивном топе и шортах, если она вдруг захочет позаниматься в спортзале, в коже и кружеве… Стоп. Разум на мгновение полностью отключился, захлёстываемый волной настолько плотских и детализированных образов, что у Дмитрия перехватило дыхание. Он увидел это всё, почувствовал предполагаемую текстуру тканей, запах духов, смешанный с ароматом кофе. Дима стоял и тупо смотрел на Алису, абсолютно забыв, о чём они говорят. Весь мир сузился до тех картин, что предательское и голодное воображение рисовало с пугающей скоростью.