Он протянул руку, чтобы мягко коснуться её предплечья, нежно, без нажима. Она же резко отдёрнулась. В зелёных глазах наконец-то вспыхнула эмоция, но это был не гнев, а глубокое презрение.
— Вы закончили? — спросила девушка, и её голос впервые приобрёл окраску в виде лёгкой ядовитой насмешки. — Ваш «дешёвый спектакль» меня не интересует. Разыгрываете из себя альфа-самца, показываете клыки, но при этом Ваша стая не охраняется. Ваше логово полно щелей. Вы всего лишь позёр, бутафорский волк, которого боится только тот, кто не замечает очевидное. Настоящие хищники смотрят на Вас и смеются, зная, что не нужно быть волком, чтобы добраться до Вашего ягнёнка. Достаточно быть просто крысой, которая найдёт дыру в картонном заборе.
Маска, поза, игривость, тщательно выстроенный образ неотразимого Димы, всё это рухнуло в одно мгновение как карточный домик под порывом ветра. Лицо Волкова стало абсолютно пустым, а затем на него легла маска из гранита и льда. Трансформация была физически ощутимой. Мышцы на лице напряглись, челюсть сжалась, брови сдвинулись, образовав глубокую вертикальную складку. А глаза, которые ещё секунду назад были тёплыми и насмешливыми, стали холодными. В них не осталось ни капли человеческого тепла. Только концентрация. Расчёт. Угроза.
Дмитрий выпрямился так резко, что, казалось, вырос. Вся его расслабленная поза тусовщика сменилась на мощную стойку бойца. Плечи сильнее расправились, грудная клетка расширилась. Он перестал быть Димой, а стал основателем строительной компании «Волкъ», мужчиной, который на стройплощадке мог одним взглядом заставить замолчать скандального прораба, а на переговорах — холодным тоном сбить цену на двадцать процентов. Волков смотрел на незнакомку теперь не как на мимолётное увлечение, а как на проблему, которую необходимо изучить и ликвидировать.
— Повтори, — тихо произнёс хозяин «Циклона», — про дыру и про забор. Конкретнее.
— Конкретнее? Восточная стена. Вентиляционная решётка. Крепления ослаблены. Решётку можно демонтировать за три минуты, получив проход в техническое помещение. Оттуда — прямой доступ в вентиляцию основного зала и в электрощитовую. Ваша неприступность держится на четырёх ржавых шурупах. А Вы, господин Волков, стоите здесь и пытаетесь впечатлить меня размерами своего эго, вместо того чтобы проверить эти шурупы.
Он слушал, не двигаясь. Его лицо было каменной маской. Только небольшая пульсация в скуле выдавала бурю внутри.
— Кто ты? — спросил Дмитрий, и вопрос прозвучал не как требование, а как констатация необходимости данных. — Инженер? Аудитор? Конкурент?
— Я просто вижу щели в броне, — ответила она, скользнув взглядом по одежде собеседника. — А Ваша броня — театральный реквизит. Вы играете роль. Играете хорошо, надо сказать, но игра рассчитана на зрителей, которые верят в декорации. Я же не зритель, а критик, который заглядывает за кулисы. А там пусто и грязно.
— Подожди, — взмахнул рукой Дмитрий, когда девушка села на мотоцикл. В голосе смешалось всё: командирский тон, сдавленная ярость и всепоглощающее жгучее любопытство. — Зачем ты всё это сказала? Что тебе нужно?
Нарушительница покоя уже завела мотор, рёв которого заполнил переулок, заглушив остальные звуки.
— Мне нужно было посмотреть в глаза человеку, который считает себя хозяином положения, и увидеть, сколько секунд понадобится, чтобы этот хозяин превратился в потерянного щенка, когда ему покажут, что замок на его двери — бутафорский. Ответ: тридцать секунд. Неплохо, но и не блеск.
Мотоцикл рванул с места. Чёрная тень метнулась вперёд и растворилась в ночи. Дима стоял, сжав кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. Его тело дрожало от бешенства. Он обернулся и увидел в стеклянной двери своё отражение: бледное искажённое лицо с безумными глазами.
— Дмитрий Сергеевич, что… — начал свою речь вышедший из здания начальник службы безопасности.
— Завтра, — перебил его Волков. Его голос был хриплым, но абсолютно чётким, — к шести утра найти мне её. Любые следы. Любую информацию о ней. Я хочу знать, кто она и что ей надо.
Ярость медленно оседала внутри, превращаясь в тяжёлый осадок, а на её месте появилось новое всепоглощающее чувство: одержимость. Дмитрий вспомнил каждую деталь женской фигуры: тонкую талию, которую хотел обнять, небольшую грудь, которую хотел почувствовать под своей ладонью, красивую упругую линию бёдер и ледяные зелёные глаза, которые смотрели на него как на насекомое. Он улыбнулся. Улыбка была безрадостной, хищной, голодной.