— О, а вот и главная интрига дня! — произнёс он нарочито громко, чтобы услышали все. — Я — Павел. Можешь называть меня просто Паша. Добро пожаловать в наши ряды, красавица. Уже освоилась? Если что, я всегда готов провести экскурсию по самым интересным уголкам компании.
Павел протянул руку для рукопожатия, но его поза, наклон корпуса, взгляд — всё было откровенным вторжением в пространство Алисы. Присутствовавшие в столовой притихли, затаив дыхание. Алиса медленно перевела взгляд с лица Павла на протянутую руку и обратно. В зелёных глазах Соколовой не вспыхнуло ни смущение, ни гнев. Там лишь появилось холодное безразличное изучение, будто она смотрела на интересный, но неприятный биологический образец.
— Ваша попытка установить неформальную коммуникацию, Павел, — её голос был ровным, без интонаций, словно чтение технического мануала, — аналогична попытке внедрения вредоносного кода через фишинговую ссылку. Она примитивна, легко идентифицируется и блокируется на уровне базовых фильтров корпоративной безопасности, которые, судя по всему, в Вашем случае отключены или повреждены. И освободите проход, Вы создаёте помехи в логистике и потребляете кислород, необходимый для работы мозга окружающих.
Девушка не стала ждать ответной реакции, просто обошла Шарова как неодушевлённое препятствие и пошла дальше. В столовой кто-то фыркнул, кто-то закашлял, прикрывая смех. Позор Павла был абсолютным и публичным. Через двадцать минут эта история в мельчайших деталях и с цитатами уже лежала в отчёте Кирилла, который тот направил боссу, следуя его инструкции «сообщать о любых нестандартных ситуациях с новым сотрудником».
Дмитрий приехал в офис уже под вечер. Он вошёл в здание, намеренно поднялся на лифте не на свой этаж, а на этаж, где работали кадровики, бухгалтеры и маркетологи. Волков бесшумно шагал мимо закрытых дверей, слыша обрывки разговоров: «Хоть кто-то уделал Павла на раз-два», «Эта Алиса — прям ледяная принцесса», «Да она — пассия нашего Дмитрия Сергеевича», «Не советую её трогать, она под защитой волка», «Ну-ну, понятно, под какой она там защитой».
Дмитрия задели эти сплетни. Впервые ему стало неприятно, будто его личное пространство, его ещё не оформившийся интерес к Алисе уже вынесли на всеобщее обсуждение, смаковали, превратили в пошлый офисный фольклор. Мужчина вернулся к лифту, и дверь закрылась, отрезав его от внешнего шума, но не от мыслей, не от слов Льва Орлова: «Ты хочешь её счастья или хочешь, чтобы её счастье было твоим проектом?». Волков прислонился к стене лифта, сжав переносицу пальцами. Образ Алисы в тот момент, когда он увидел её в юбке и блузке, вспыхнул в памяти с болезненной яркостью. Да, он хотел её физически, животно, до потери пульса. Но Орлов вывернул эту жажду наизнанку, показал её уродливую сторону: «Желание контролировать всё, что кажется важным, всё, что можешь счесть своим — очень знакомая мелодия, Волков. Ты её только начал напевать. У меня же — целая симфония».
Лифт мягко остановился. Дмитрий вышел в коридор, дошёл до кабинета и, поздоровавшись с Кириллом, переступил порог свого офисного логова, по-прежнему размышляя об Алисе. Слухи, Павел, оценивающие взгляды — всё это было частью системы, которую он построил, системы, где он был альфой, а женщины часто рассматривались как трофеи или развлечение. А Алиса со своим холодным умом и острым языком снарядом врезалась в эту систему. Соколова не была трофеем. Она была землетрясением. И теперь Дмитрий должен был решить: пытаться ли контролировать это землетрясение, строить ли сейсмоустойчивые стены, как советовал бы его прежний волчий инстинкт, или отпустить, позволить быть тому, что будет. Босс решил не вызывать сегодня новую подчинённую к себе, а дать ей пространство, глоток свободы, а самому себе — возможность в очередной раз подумать.
Глава 9.
Утро в конце декабря наступало неохотно, словно хотело укутаться в одеяло и переждать зиму. В шесть часов, когда Алиса вышла из такси у офисного здания компании «Волкъ», небо было тёмным, а мороз неистово кусался. Соколова вмиг пожалела, что надела любимое пальто, купленное в одном из маленьких европейских бутиков прошлой зимой. Пальто было красивое, графитового оттенка, который идеально сочетался с тёмными волосами Алисы и делал её зелёные глаза ещё выразительнее. Вот только подобная верхняя одежда предназначалась для мягкого климата, а для московской зимы она была слишком тонкой, слишком неподходящей, несмотря на длину ниже колен.