— Дим, — выдохнула Соколова, и это было не предупреждение, не просьба остановиться, а признание того, что она чувствует, что она не контролирует ничего из происходящего.
— Открой глаза, — попросил он, и она послушалась.
Он был так близко, что она видела каждую его ресницу, каждую микроскопическую морщинку у уголков глаз, каждую тень, которую утренний свет отбрасывал на его лицо. Его глаза были тёмными, почти чёрными, и в них не было ни игры, ни расчёта, ни того сканирования, которое она увидела на первой встрече. Было только чистое, открытое, беззащитное в своей честности физическое желание, которое зеркально отражало то, что пульсировало в ней самой.
— Я хочу тебя поцеловать, — заявил Дмитрий, — но не здесь. И возможно не сегодня.
Мужчина отстранился на несколько сантиметров, и Алиса почувствовала, как холодный воздух ворвался между ними, обжигая кожу, которую только что согревало его дыхание. Она почувствовала пустоту там, где только что были его руки, его губы, его близость.
— Ты сама должна выбрать подходящий для поцелуя момент, — продолжил Дима, вызвав у Алисы нежную улыбку.
— Ты говоришь правильные вещи, выбираешь нужный момент, нужную интонацию, — Соколова провела пальцами по пульсирующей на шее Дмитрия жилке и вздохнула. — Это подозрительно.
— Это называется быть честным, — Дмитрий чуть отстранился, но не настолько, чтобы разорвать контакт. Его руки всё ещё лежали на её спине, её пальцы всё ещё касались его шеи. — Попробуй и не сможешь остановиться. Ты замёрзла, — нахмурился Волков, и в его голосе появилась нотка беспокойства.
— Немного, — призналась Алиса, хотя на самом деле холод она перестала чувствовать ещё минуту назад. Всё её тело было раскалено изнутри, и никакой декабрьский мороз не мог этому противостоять.
— У меня дома есть камин, — нехотя отпустил Дима Алису, — и горячий чай, и тишина, если захочешь.
Алиса могла отказаться, сесть на байк, уехать на свою территорию, закрыть ворота, запустить сканирование периметра и убедить себя, что сегодняшнего утра было достаточно, что она уже получила больше, чем планировала, что нужно остановиться, пока ещё есть что останавливать. Она посмотрела на Диму: на его руки, которые только что держали её так, будто она была чем-то бесконечно ценным, на его глаза, в которых не было ни намёка на победу, только — приглашение.
— Веди, — ответила Соколова.
Дмитрий не улыбнулся, не сделал торжествующего жеста, просто серьёзно кивнул, и в этом кивке было столько признательности, что у Алисы сжалось сердце.
Они ехали медленно, без гонки, без скорости. Дмитрий ехал впереди, и Алиса, следуя за ним, смотрела на его плечи, обтянутые кожей, уверенную посадку, спокойные движения. Она думала о том, что сейчас по собственной воле едет в его берлогу, в место, где он настоящий, без офиса, без клуба, без ролей.
Глава 12.
Алиса переступила через порог Диминого дома и, зацепившись за край паласа, на мгновение потеряла равновесие. Это было глупо, нелепо, совершенно не в её стиле. А с учётом того, что Дима поддержал её, несостоявшееся падение выглядело как сцена из романтического фильма или любовного романа.
— Классика жанра, — произнесла девушка, аккуратно выпрямляясь и отстраняясь ровно настолько, чтобы Дмитрий её отпустил. — Героиня романа падает на пороге, герой её ловит. Обычно после этого следуют томные взгляды и лирическая музыка. Например, виолончель или что-нибудь пронзительное из фортепианного репертуара.
— Неужели ты читала любовные романы? — искренне изумился хозяин дома. — Они явно не в твоём вкусе, насколько я успел тебя изучить. Я бы скорее предположил, что ты сжигаешь подобную литературу на костре.
— Ты абсолютно прав: эти романы не в моём вкусе. Просто в лицее было задание написать исследовательскую статью на тему клише в массовой литературе. Нужно было найти первоисточники, систематизировать их, разобрать по полочкам.
— Ты же могла бы взять книги другого жанра, — заметил Дмитрий с лёгким, почти незаметным прищуром. — Детективы, например, или фантастику. Зачем было мучить себя?
— В детективах и фантастике, Дим, значительно меньше штампов, — пояснила Алиса тоном университетского лектора. — Значит, и статья получилась бы сухой, академичной и невероятно скучной. Я же хотела не просто написать статью, а сделать её интересной. Мне удалось: за свою исследовательскую работу я получила высший балл.