— Не особенно, — призналась Алиса. — Про покупные пельмени, яичницу, кофе говорить не буду. А из остального хорошо получается только выпечка: например, панеттоне, крамбл, трайфл.
— Звучит вкусно.
— Да. Выпечка любит тишину и точность, как написание кода для программ, а это я умею.
— Интересное сравнение. Испечёшь что-нибудь для меня? — осторожно спросил Дмитрий. — У меня есть и мука, и яйца, и молоко, и кефир. Остальные продукты могу заказать.
— Не сегодня, — ответила Алиса.
— Почему?
— Потому что на сегодня у меня другие планы.
— Какие? — спросил Дмитрий, отрываясь от помешивания соуса в сковороде.
— Я ещё не уверена, — ответила Алиса, — но они не связаны с духовкой.
— Тогда придётся обойтись без десерта, — сказал Волков.
— Возможно, десерт будет, но иного рода.
— Ты сейчас специально меня дразнишь?
— Я констатирую факты, — Алиса слегка приподняла бровь. — Ты же любишь факты.
Дима усмехнулся, но в усмешке не было веселья. Он вернулся к плите, выключил огонь и аккуратно переложил пасту в тарелки. Его движения стали резче, чем требовалось.
— А чем ты ещё увлекаешься, кроме строительства, ночного клуба, чтения и спасения мира от невкусной еды? — отступила Соколова от опасной темы.
— Футболом, — ответил Дима.
— Правда?
— А что тебя удивляет? Футбол — это механика, угол, сила, траектория. Всё, как на стройке, но только мяч вместо бетонного блока.
— И за кого болеешь?
— За владимирский «Темп», — сказал Дима и посмотрел на Алису так, будто ждал то ли удивления, то ли насмешки.
Алиса не засмеялась, не удивилась. Она просто замерла, и у неё внутри что-то щёлкнуло от такого совпадения.
— Ты сейчас серьёзно? — спросила девушка.
— Абсолютно, — ответил Дима. — Да, они звёзд с небес не ловят. В прошлом году заняли двенадцатое место из шестнадцати, и стадион у них на пять тысяч, из которых приходит от силы триста. А ещё там продают пирожки с капустой в фойе, и эти пирожки вкуснее, чем всё, что я пробовал в вип-ложе «Лужников». А почему ты спрашиваешь?
— Потому что я тоже за них болею.
— Вот это да. Удивлён, что ты поддерживаешь команду, которая вечно болтается внизу таблицы. И давно болеешь за них?
— Не знаю, с какого года. Я ещё в лицее училась. Мы с отцом поехали во Владимир по его рабочим вопросам, и он купил мне билеты на матч, чтобы я была занята делом. Шёл дождь, было холодно, «Темп» проигрывал, и я вдруг решила, что всегда буду поддерживать этих ребят.
— Странно.
— Что?
— Что мы оба болеем за команду, о которой мало кто слышал и которая проигрывает чаще, чем выигрывает.
— Может, мы оба любим аутсайдеров, — сказала Алиса.
— Возможно, — кивнул Дмитрий. — Или у нас плохой вкус.
— У меня вкус хороший, — возразила Алиса. — Просто я умею выбирать не то, что блестит.
— Тогда придётся тебе как-нибудь поехать со мной во Владимир на дерби с «Дизелем» из Нижнего Новгорода. Ты же знаешь, что такое дерби?
— Матч принципиальных соперников, — сухо ответила Алиса.
— Ну, это ты мне сейчас как по учебнику выдала. А я тебе скажу, что такое дерби на самом деле, — Дима подался вперёд, и в его глазах зажёгся огонь, который появлялся, когда он говорил о чём-то по-настоящему важном. — Дерби — это когда в автобус с гостями летят камни, а ОМОН на въезде в город проверяет каждого. Это когда на трибуне стоит дед с плакатом «Верните 1997-й» и термосом, которому лет больше, чем тебе. Дерби — это противостояние двух городов, которое началось давным-давно, когда заводы спорили, кто стране нужнее. Дерби — это когда ты стоишь на трибуне, дождь хлещет в лицо, твоя команда проигрывает, но ты всё равно её поддерживаешь. Понимаешь?
Алиса смотрела на Диму, не отрываясь. Она видела, как изменилось его лицо, как появилось что-то мальчишеское, живое, настоящее.
— Понимаю, — тихо сказала Соколова. — Я была на дерби два года назад. «Темп» проиграл 3:0. Местные жгли файеры прямо на старом секторе, а потом гнали наш автобус до самой трассы.