— Теперь поедем вместе, — уверенно сказал Дима. — Пришло время брать реванш хотя бы на трибуне.
— Ты слишком быстро строишь планы, — заметила Соколова, накручивая пасту на вилку.
— А ты слишком медленно соглашаешься.
— Ладно, посмотрим. Если будешь хорошо себя вести, то поедем.
— А что считается «хорошо» по твоим меркам?
— Не задавать глупых вопросов.
Дима усмехнулся, откинулся на спинку стула и скользнул взглядом по губам Алисы. Это была пара секунд, не больше, но девушка заметила.
— А ты будешь задавать глупые вопросы? — спросил Волков.
— У меня нет глупых вопросов, — ответила Алиса. — Есть только те, на которые ты вряд ли захочешь ответить.
— Ну почему же?! Спрашивай, — разрешил Дима.
— Почему ты один? — спросила Соколова. — Я имею в виду не жену, а девушку, с которой бы ты жил. Ты успешный, симпатичный, умеешь готовить, у тебя есть дом, клуб, стройка, но ты один.
— А ты почему одна? — вернул вопрос Дмитрий. — Ты же наверняка могла построить отношения и после Орлова.
— Я спросила первой.
— А я отвечу, если ты ответишь.
— Я одна, потому что не умею доверять, — сказала Алиса. — Каждого мужчину я проверяю на прочность, на искренность, на слабые места. Быстро нахожу отрицательное, быстро разочаровываюсь и ухожу. Лев был единственным, кто прошёл проверку, но он прошёл её слишком хорошо. Оказалось, что он не любил меня.
— А я прошёл проверку? — спросил Дима.
— Ты первый, кого я не хочу проверять, потому что боюсь, что ты не пройдёшь испытание, а мне уходить уже не захочется.
— А я один, потому что мне было так проще. До тебя проще. А ты пришла, раскритиковала мой клуб и исчезла, оставив после себя противоречивые желания. Сначала я хотел найти тебя и наказать, — Дима сделал акцент на последнем слове, наблюдая за реакцией собеседницы. — Потом найти и показать, что ты не права. А потом понял, что не хочу ничего из этого. Хочу, чтобы ты пришла сама и сказала что-нибудь ещё колкое, обидное, умное.
— Поэтому ты решил взять меня на работу?
— Отчасти да.
— Про работу я, кстати, тоже хочу с тобой поговорить.
— Я слушаю.
— Не сегодня, — покачала головой Алиса и, выдержав паузу, произнесла: — Дим...
— Ммм?
— Покажешь татуировку?
— Покажу. Где будешь смотреть? В спальне? В гостиной?
Алиса поднялась с барного стула. Она не торопилась, обошла кухонный островок, поравнялась с Димой и на секунду замерла.
— В спальне, — ответила она, подавляя желание прикоснуться к Дмитрию здесь и сейчас. — Там будет удобнее.
— Тогда идём, — сказал Дима. — Только учти: любые твои действия я буду принимать буквально и расценивать как согласие на большее.
— А я и не планирую иносказательность, — ответила Алиса и первой пошла к лестнице.
Девушка поднималась по скрипучим ступеням, не оборачивалась, но кожей чувствовала взгляд Димы, то, как он скользил по её лопаткам, по талии, по бёдрам, обтянутым футболкой.
Алиса видела татуировку Дмитрия раньше. Вернее, не саму татуировку, а её край. В то утро, когда Дима приехал к её дому с предложением о работе, он расстегнул джемпер, отогнул ворот, показывая ожог от кофе, и Алиса заметила несколько линий тату, которые ничего не значили без полной картины. Тогда девушка сделала вид, что не заметила, но запомнила завиток, похожий на шерсть, и край какой-то решётки.
То, что она видела сейчас, было завораживающим. Они стояли посреди спальни. Дима, не сводя взгляда с Алисы, расстегнул рубашку, снял и отбросил её в сторону.
Татуировка занимала правую сторону груди и живота Димы, от ключицы до пояса джинсов. Это было целое полотно, заключённое в строгие границы. Тату не переходило на руку, не спускалось ниже, не заходило на спину, будто художник намеренно создал картину в пределах Алисиного обозрения.
Образ волка начинался чуть ниже ключицы, там, где кожа была тоньше и виднелись синеватые нити вен. Зверь рвался вперёд, вцепившись передними лапами в прутья клетки. Клетка была нарисована тонкими, почти прозрачными линиями, как будто её почти не было, как будто волк уже вырвался, но что-то всё ещё держало его. Прутья были погнуты: один вверх, один вниз, третий сломан и торчал наружу острым краем.