Осенью мои товарищи, позабыв о моих весенних чудачествах, пригласили отдохнуть в излюбленном месте. И хотя я планировала погулять с Волчком, отказать было неудобно. Тем более что улучить время для этого я всегда сумею.
Так и случилось. Среди шумного веселья, которое, кстати, меня не очень-то и привлекает, я тихонечко улизнула из-за импровизированного стола между четырех, уложенных колодцем, бревен и направилась к озеру. Я, наверное, не прошла и половины пути, как, не успевшие еще облететь, кусты вокруг меня зашевелились. И, обступая меня со всех сторон, из них изникли огромные желто-белые волки. Боже мой! Откуда их столько! Я стояла не шевелясь. Несколько пар горящих глаз с нескрываемой злобой смотрели на меня, готовясь к прыжку.
Дальше все происходило как в замедленном кино или еще во сне бывают сходные ощущения. Сильные матерые звери в единый миг оторвались от земли и полетели на меня в красивом упругом прыжке. Я медленно, очень медленно падаю на землю под мощными ударами лап животных. Острые клыки вонзаются в меня, причиняя какую-то странную, не сразу ощутимую боль. Или это ужас притупил все остальные чувства. Я пытаюсь кричать, но рот постоянно закрывается чьей-то лапой или хвостом. Воздуха не хватает. Мир смазывается, превращаясь в плотную цветастую массу, которая вот-вот задавит меня собой, совсем лишая воздуха.
Я понимаю, что мне не спастись. Но в какой-то момент я увидела, нет, скорее всего, почувствовала, серую тень, летящую мне на выручку. Тень врезалась в гущу врагов вгрызаясь в них зубами, раскидывая мощными лапами и сама получая еще более страшные раны от множества клыкастых пастей. Но мне стало немного легче. Я набрала в легкие воздуха и смогла закричать.
С криком исчезло ощущение замедленного сна и ватного мира. Тело захлестнула беспощадная боль. Последним усилием я выдохнула воздух еще одним криком, и мир померк.
Очнулась я уже в больнице. Жестоко изорванное тело было все в бинтах. Боли не чувствовалось, наверное, сказывалось действие лекарств. Ребята рассказали мне после, как отбивали меня от стаи, как Андрей выстрелил из пневморужья, распугивая зверей. Нет, конечно, спасибо ребятам. Без них я не выжила бы вообще. Друзья действовали оперативно, доставив меня в больницу, не дав истечь кровью. Вот только там, на поле боя, они оставили умирать серого Волка, отдавшего за меня жизнь. Я не плакала, может быть потому, что не видела, как затихает жизнь в человеческих глазах Волка. Как подергиваются туманной дымкой теплые карие глаза и все медленнее и медленнее поднимается грудь, все скупее и скупее отсчитывает сердце удары… Нет, я не плакала, но в душе поселилась странная, абсолютно глухая пустота. Пустота, которую, я знаю, мне не чем будет заполнить до конца жизни.
В больнице я провалялась всю зиму. Раны были тяжелые и заживали скверно. Но все-таки заживали и в начале весны меня собирались выписывать. Накануне выписки мне приснился странный сон.
Лесная поляна, знакомая и не знакомая мне, занята серыми волками, ставшими в абсолютно правильный круг. В середине круга стоит мой Волк - израненный, больной и невероятно худой. Понурив голову, он смотрит в землю и, кажется, пошатывается от слабости. Вперед выступает вожак.
- Тебе не место в нашей стае. – Говорит он звучным хрипловатым голосом. – Ты не сберег, не сумел сохранить подругу. Такие, как ты, нам не нужны.
Мой Волк еще ниже опустил голову.
- Что можешь возразить ты?
- Вы правы – тихо ответил Волк. – Я не сохранил…
- Госпожа, - обернулся вожак, - он Ваш!
И только тут, проследив его взгляд, я увидела Госпожу, стоявшую на высоком камне. Это была женщина, но она не была человеком. Очень высокая, неестественно стройная в длинном фиолетовом платье с черно-белым узором. Темные волосы заплетены в подобие косы, спускавшейся ниже пояса. Круглое и чрезмерно плоское лицо с маленьким носиком и ртом, и огромными желтыми раскосыми глазами. В них невозможно было смотреть, они, будто забирали у тебя что-то, часть тебя или всего тебя, если ты отчаялся. Всего – если отчаялся. Волк! Нет!
Я проснулась. Пот струился по лицу. Это глупо, очень глупо, но я знала, что должна делать. Прямо из больницы, на секунду забежав домой, чтобы взять велосипед, я помчалась в лес. В лес, где еще совсем недавно меня рвали на части звери. В лес, где возможно лежал, умирая, еще живой мой Волк. Мне не было страшно. И пусть никто не услышит моих криков, если что… Но я должна его спасти.
Лес встретил меня нежной зеленью и солнцем. Но мне было совсем не до его красот. Бросив велосипед в кусты, я, что было сил, бросилась к озеру, к выворотню. Соломенное ложе было пусто, сквозь него уже пробивалась молодая травка. Нет, я не могла ошибиться! Не могла! Дура, это же всего лишь сон. Просто сон. А Волк умер еще осенью, ребята говорили…
Я вернулась к велосипеду и, поднимая его, заметила в кустах клочок серой шерсти. Сердце болезненно стукнуло. Я опрометью бросилась туда, раздвигая кусты в нежных маленьких листочках. Да! Это был Волк! Мой Волк! Стремительно припала ухом к груди. Сердце бьется очень, очень слабо, все медленней и медленней с хрипом из груди вырывается дыхание. Я коснулась его горячего носа, он даже не вздрогнул, не открыл глаз. Но… Но почему-то в моем мозгу возник сердитый образ Госпожи с желтыми раскосыми глазами.
- Ты его не получишь! – вдруг крикнула я на весь лес.
Все происходящее дальше было со мной и не со мной, и как будто даже не наяву. Я взгромоздила Волка на багажник – корзину, крепко привязав ремнями, и закрутила педали с такой бешеной скоростью на которую, знаю, не была способна. Деревья, дороги, повороты, дома мелькали мимо, мной не замечаемые. Какие-то мосты, клумбы, проселочные дороги проносились, сливаясь в единую цветную полосу, озвученные лишь чугунным молоточком в моем левом виске. Я ехала, бешено крутя педали, за моей спиной стонал на кочках умирающий зверь. А дальше, где-то в незримом мире, меня нагоняла, стремясь отнять беззащитное существо, желтоглазая Госпожа. Нагоняла, нагоняла… Но я чувствовала, что на секунду, на долю секунды опережаю, все таки опережаю несущуюся за любимым Волком смерть.
Я не помню, как добралась домой, как втащила на второй этаж Волка, уложив на балконе, на ковре так, чтобы лучи закатного солнца освещали, защищая больного зверя. Упала рядом. Опередила беду? Нет?
Внезапно в теневом углу возникла высокая фигура в фиолетовом платье. Госпожа! И на сей раз ее мир не был незрим для меня. Я отчетливо видела игру живых узоров на ее платье, чувствовала на себе леденящий, опустошающий взгляд. Я закрыла собой Волка.
- Он мой – улыбнулась желтоглазая гостья.
Сердце Волка под моей рукой почти перестало биться. Я посмотрела внимательно в глаза Госпоже и, вдруг, страх пропал. Пропал совсем. Я поняла, что она не может быть сильнее меня, что я даже, возможно, одна из них. В своих глазах я почувствовала металл.
- Он не может быть Ваш! – ответила я с вызовом.
В моем теле запульсировал золотой свет, придавая сил. И, подняв на руки Волка, я шагнула в открытое окно и пошла по воздуху, как по ступенькам, вниз, навстречу закатному солнцу, радостно заливавшему проснувшийся от спячки весенний мир. За спиной кричала, шипя и корчась, Госпожа. Я отстояла друга. А сердце Волка под моей рукой билось все уверенней и уверенней.