— Что-то не так, папочка? Ты не очень хорошо выглядишь.
Не буду утверждать, что я видел такое впервые. На самом деле, мамочка уже не раз так меня динамила. Я помню лифты, теннисные корты, общественные парковки и даже Белый дом. Не было такого места, где можно было бы чувствовать себя в безопасности от мамочки. Но как же мне каждый раз было хреново! Я чувствовал себя боксером, который пропустил удар и оказался в нокауте — причем навсегда!
Дело осложнялось тем, что Чэндлер остановилась на полпути и решила внимательно изучить восхитительный розовый ковер. Она вытаскивала из него нитки и явно обнаружила там нечто совершенно замечательное. Она не обращала никакого внимания на то, что творилось вокруг нее.
Я еще раз попытался извиниться, но в ответ мамочка засунула указательный палец правой руки в рот и принялась его сосать. Вот тут я лишился дара речи. Она, похоже, понимала, что только что отправила меня в нокаут, поэтому медленно вынула палец изо рта и детским голоском произнесла вот что:
— О-о-о, бедный, бедный папа. Он так любит признавать свою вину, когда понимает, что сейчас кончит в штаны, правда, папа?
Я не мог поверить своим глазам и только думал, происходит ли нечто подобное у других семейных пар?
— Ну, папочка, теперь слишком поздно для извинений, — она поджала свои соблазнительные губки и медленно покачала головой, как делают люди, когда чувствуют, что только что поведали вам какую-то невероятно важную истину, — какой позор, что папочке так нравится летать по городу на своем вертолете среди ночи после того, как он бог знает чем занимался, а ведь мамочка так его любит, и сейчас ей ничего другого не хочется, как только заниматься с папочкой целый день любовью! А чего мамочке хочется больше всего, так это чтобы папочка поцеловал ее в свое любимое местечко, как раз туда, куда он сейчас смотрит.
После этого мамочка снова поджала губы и скорчила недовольную гримаску:
— О-о-о! Бедный, бедный папочка! Этого больше не случится, даже если папочка останется последним мужчиной на земле.
По сути дела мамочка решила уподобиться ООН и ввести всемирное эмбарго на секс.
— Папочка сможет заняться любовью с мамочкой только на Новый год.
— Что?! Ну, это уже наглость!
— И то если он до этого будет хорошим мальчиком. А если папочка совершит хоть одну ошибку, то он будет ждать до Дня сурка!
И в этот момент, как раз когда я собирался опуститься в небывалые ранее бездны унижения, до меня что-то дошло. О боже! Она уже проиграла! Сказать ей сразу или нет? Нет уж, хрен. Слишком хороший спектакль!
Мамочка продолжала детским голоском:
— Вот я еще о чем думаю, папочка: я думаю, пора мамочке достать свои шелковые чулки на подвязках и начать носить их дома. Мы ведь все знаем, как папочка любит мамочкины шелковые чулки на подвязках, правда, папочка?
Я жадно кивнул.
Мамочка продолжала:
— О да, мы знаем! А мамочке так надоело ходить в нижнем белье — у-у-ух! И она решила все его выбросить! Так что успехов тебе, папа!
Не пора ли ее остановить? О, пока еще нет!
— Ты в ближайшее время будешь видеть повсюду в доме очень много нижнего белья. Но, конечно, не забывай про эмбарго, тебе строжайше запрещено к нему прикасаться. И никакой мастурбации, папочка. Пока мамочка тебе не разрешит, держи руки по швам. Ты меня понял, папочка?
Я ощущал все большую уверенность и невинно спросил:
— А как же ты, мамочка? Что ты собираешься делать?
— О, мамочка прекрасно умеет себя ублажать. О-о-о… о-о-о… о-о-о, — застонала моя фотомодель, — мамочка возбуждается при одной мысли об этом! Папочка, я надеюсь, ты уже возненавидел вертолеты?
Тогда я решил нанести решающий удар:
— Ну не знаю, мамочка, я думаю, это все слова. Ублажать себя? Я тебе не верю.
Мамочка сжала свои соблазнительные губки и медленно покачала головой, а потом сказала:
— Ну, значит, пришло время преподать папочке первый урок.
Ага, дела идут на лад! Чэндлер тем временем продолжала увлеченно изучать ковер и не обращала на нас никакого внимания.
— Сейчас мамочка хочет, чтобы папочка внимательно смотрел на мамочкину руку, иначе День сурка превратится в пасхальное воскресенье быстрее, чем папочка успеет сказать: «Сейчас кончу!» Ты понял, кто здесь командует, правда, папочка?
Я затягивал время, готовясь взорвать свою бомбу: