Это меня поразило. Я ожидал, что Элиот поставит под сомнение опознание Остина, что бы заставило меня расширить круг вопросов и показать присяжным, как долго Томми и Остин были знакомы друг с другом, установить, что Томми твердо уверен в личности обвиняемого. Элиот не дал мне такой возможности. Я даже не был уверен в том, что мне удастся раскрыть дальнейшие сексуальные контакты Остина и Томми. Их расценят как не относящиеся к делу, не пересекающиеся с тем эпизодом, который разбирался на этом процессе.
Я чувствовал интерес Элиота, когда свидетель опять перешел в мои руки.
- Томми, - неторопливо произнес я, - почему ты рассказал родителям о том, что этот мужчина изнасиловал тебя?
- Потому что я узнал, что он делал это и с другими детьми, - убежденно ответил Томми. - И я подумал...
- Протестую, - сказал Элиот, тут же встав. - Это заурядная спекуляция в пользу свидетеля, ни на чем не основанная. Таким образом, акцентируется наличие других преступлений, что предубеждает судей против подзащитного и полностью недоказуемо.
- Ваша честь, защита сама спрашивала о мотиве свидетеля для его признания. Отсюда вопрос...
- Мотив? - переспросил Элиот, вытянув руку. - Все, что я хотел узнать, когда было сделано признание. Какое это имеет...
- Протестую, - вмешался я. - Вопросы сейчас задает обвинение.
- Оставьте пререкания, - отрезал судья Хернандес. - Протест принят. Леди и джентльмены, - добавил он в адрес присяжных, - не принимайте во внимание последний ответ. Как сказал адвокат, для этого нет оснований. В этом деле предъявлено только одно обвинение.
Я покачал головой и сел, менее расстроенный, чем хотел казаться. Я надеялся, присяжные понимали: если у них были вопросы насчет мотива Томми, они не могли получить ответа не по моей вине. Это адвокат старался пресечь любое упоминание о других жертвах. Присяжные не смогут этого забыть.
- Томми, - продолжил я. - Это была последняя ветрена с Остином Пейли, когда он отвез тебя в дом с бассейном?
Томми покачал головой.
- Он вернулся в пустой дом?
- Да, - тихо сказал Томми. Он стушевался из-за перепалки, которую мы с Элиотом затеяли по поводу его показаний. Мне был на руку этот эффект. Он снова выглядел маленьким и испуганным. Я не хотел упускать момент.
- Обвиняемый вернулся, чтобы встретиться с тобой? Элиот был начеку. Я чувствовал, как он насторожился. Я старался вопросами поддерживать Элиота в этом состоянии, готового вскочить на ноги, но не находящего оснований для протеста.
- Да, - сказал Томми.
- Несколько раз?
Он кивнул.
- Пожалуйста, отвечай вслух, Томми. Он приезжал несколько раз после того дня, когда вы проводили время в бассейне?
- Да.
- Дважды, трижды?
- Больше, - сказал Томми. - Гораздо больше.
- Назови цифру, Томми. С того дня у бассейна и до того дня, когда ты увидел Остина по телевизору и сказал: "Это он", сколько раз ты встречался с ним? Ты виделся с ним несколько минут?
- Мы проводили вместе много часов, - ответил Томми.
Я думал, Элиот заявит протест, что наш диалог со свидетелем подразумевает, будто его клиент совершил и другие преступления. Я поднялся и зашел за спину Элиота. Тот не обратил на меня внимания. Бастер Хармони от напряжения приоткрыл рот.
Я встал за Остином Пейли. Он не повернулся ко мне. Я даже не мог угадать по его осанке его внутреннее состояние.
- Забудь о телевизоре, Томми, - громко произнес я. - Теперь посмотри сюда. Вспомни эти встречи, особенно первый раз у бассейна. Этот мужчина был с тобой в тот день?
Томми послушно уставился на него. Он выглядел грустным, подавленным, настоящая жертва обманутого доверия.
- Да, - сказал он.
- Этот человек засунул свой пенис тебе в рот?
- Протестую, - выкрикнул Элиот, - этот вопрос уже прозвучал и получен ответ. Окружной прокурор хочет произвести эффект.
Не думаю, что кто-то к нему прислушался. Мне удалось произвести нужное впечатление. Томми замкнулся. На его глаза навернулись слезы.
- Протест принят, - сказал судья.
- Ты не ошибаешься? - спросил я.
Он замотал головой. По его щеке покатилась слеза. Элиот стоял рядом со мной. В нем не чувствовалась враждебность, напротив, мы ощущали взаимопонимание.
- Я передаю свидетеля защите, - сказал я.
Томми, стоя на свидетельском месте, поднес руку к губам. Он больше не смотрел на Остина. Он пытался совладать с собой, но не мог. Его слезы были тихими и непоказными, он вызывал жгучее сострадание. Элиот взглянул на него и понял, что дальнейшие расспросы только повредят защите.
- У меня нет вопросов, - сказал он.
Я прошел к свидетельскому месту, чтобы помочь Томми уйти.
- Не беспокойся, - мягко сказал я и обнял его. Он не поднимал головы, пока я вел его к проходу. - Ты держался молодцом.
- Мы сохраняем за собой право повторно вызвать свидетеля, - сказал Элиот.
Кэрен Ривера ждала в проходе, чтобы забрать у меня Томми. Она нахмурилась, прежде чем вывести Томми из зала. Миссис Олгрен пробиралась среди зрителей, чтобы присоединиться к сыну. Мистер Олгрен остался на месте, наблюдая за мной.
- Вызовите следующего свидетеля, - произнес судья Хернандес.
Я не стал торопиться, занял свое место и наклонился к Бекки.
- Нам кто-нибудь сейчас нужен? - спросил я тихо.
- Нам нужен каждый, кого можно использовать, - ответила она.
- Да, ты права. - С начала судебного заседания это был наш первый разговор с Бекки. Казалось, прошли дни. Она посмотрела на меня со всей серьезностью, стараясь помочь советом, без ободряющей или интимной улыбки. Я кивнул и поднялся. Судья Хернандес посмотрел на меня так, будто я был неуклюжим официантом, который медлит с заказом.
Я сказал:
- Обвинение вызывает...
И замолчал. Я посмотрел на Элиота, который сидел слева от меня. Он наклонился в другую сторону, чтобы посоветоваться со своим клиентом и помощником, но, когда я замолк, взглянул на меня. Я внезапно испугался, что допускаю ошибку. Моя работа в основном была завершена, осталось только кое-что отшлифовать. Но любое дополнение давало Элиоту возможность уязвить меня. Я собирался придержать этого свидетеля до конца процесса. Вместо этого изменил планы, что было явной оплошностью.
- Кого? - иронично переспросил судья.
Но Бекки дала согласие, она наблюдала за процессом со стороны, менее эмоционально, чем я. Она считала, что сейчас нашему делу нужна была поддержка.
- Доктора Дженет Маклэрен, - закончил я.
Судья Хернандес кивнул одному из охранников, который направился в комнату, где ждали свидетели. Я остановил его.
- Доктор Маклэрен пока отсутствует, - сказал я судье. - Нам понадобится несколько минут, чтобы вызвать ее из офиса.
Он нахмурился.
- Разве вы не знали, что ее показания понадобятся? - громко спросил он.
- Ваша честь, доктору пришлось бы весь день прождать, и мне неудобно было просить ее об этом. Мы просим несколько минут.
Судье не понравилось мое объяснение. Он взглянул на свои большие золотые часы на запястье.
- Даю вам пятнадцать минут, - решил он. - Возобновим заседание в четверть пятого. Ровно. Сержант, проследите за тем, чтобы присяжные оказали необходимые услуги.
Он не мог лишить их своего покровительства.
То были будущие избиратели.
Я был в шоке. Подходил к концу первый день судебного процесса, а мы собирались вызвать последнего свидетеля. Я не мог поверить, что все так быстро прошло.
- Я пойду позвоню в офис, - сказала Бекки и удалилась.
Я сидел в одиночестве за столом обвинения, и мне ничего не оставалось делать, только волноваться. Мне ужасно хотелось обратиться к Элиоту и обсудить ход заседания. В таком поступке не было ничего странного. Прокуроры и адвокаты зачастую общаются во время перерывов, более заинтересованные в мнении оппонента, чем непрофессионала вроде подзащитного или члена суда присяжных. Но, когда я повернулся к Элиоту, он что-то увлеченно обсуждал с Остином и Бастером. Бастер оживленно витийствовал. Я уловил несколько злых замечаний.