— Правда. Ты сбежала от меня с этим Никитой, который был моим человеком, — он ухмыльнулся. — Забавно, правда? Он так преданно мне служил, а потом решил вонзить нож в спину.
— Он спас меня от тебя! — выпалила она.
— От меня? — Андрей рассмеялся. — Да я мог прикончить его ещё тогда, когда он тебя увёз. Но мне было интересно понаблюдать за вами, как за мышками. Я видел, как вы путешествовали, как ты пыталась строить что-то своё. Я был рядом. Просто ты меня не замечала.
Ольга побледнела.
— Ты следил за мной?
— Конечно. — Он даже не пытался скрыть самодовольство.
— Неужто свисал с лиан на Таити? Или, может, прятался за айсбергом в Антарктиде? — сьехидничала Ольга.
Андрей рассмеялся.
— Я видел, как ты играла в самостоятельность. Но ты должна понять: без меня твоё влияние — это дым, который рассеется, стоит мне лишь захотеть.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Ты жестокий и циничный, Андрей. Люди должны меняться, становиться человечнее.
— Меняться? — он хмыкнул. — Оля, я уже давно не тот, кем был. Я не пью, я прошёл через больницы с инфарктом, когда ты убежала, годы реабилитации, и теперь чист как стеклышко.
Он с улыбкой посмотрел ей в глаза. Улыбка была то ли зловещей, то ли самодовольной — Ольга уже не понимала, лишь слушала его, пытаясь осознать происходящее, и держала себя в руках как могла, не выдавая волнения.
— Да, и я вышел из криминала, — продолжил свой монолог Андрей. — Теперь я человек с весом в правительстве. Когда-то я скрывался от федералов, но и этот вопрос я решил. Всё, что у меня есть, — результат моих усилий.
— Я в курсе: изучаю не только медиа-сферу, бутики и котировки, но и списки Forbes, — парировала собеседница. — Зачем тебе я? — спросила Ольга, чувствуя, как усталость накрывает её.
«И куда подевались эти инвесторы?» — промелькнуло у неё в голове.
Он посмотрел на неё с неожиданной серьёзностью.
— Ты — единственное, что напоминает мне о временах, когда я чувствовал себя настоящим. Ты — моя вина, моя слабость, мой якорь и моё наследие. Ты многого добилась, но под моим крылом.
Она молчала.
— Вернись ко мне, — сказал он мягче. — Ты знаешь, что я могу тебе дать. И дам ещё больше. Ты станешь птицей высокого полёта не только здесь, но и во всём мире. Мне нужна жена для публики, для прессы. Я вхож в большие круги, Оля, и там важна репутация семьянина. Да, детей нам Бог не дал, но мы можем взять ребёнка из приюта. Я знаю, ты любишь благотворительность. Ты будешь моей правой рукой. И я не доверяю никому, кроме тебя.
Она слушала, а он продолжал:
— Да, я доверяю только тебе, малышка. Поэтому ты участвовала в сделках не раз, — его голос был твёрдым и уверенным. — Ты ведь знала, что везёшь куш. Что если что-то пойдёт не так, первой под удар попадёшь ты.
Ольга молчала, вспоминая, как рисковала своей жизнью ради этого человека, но так же прекрасно помнила, как он был жесток с ней.
— А я был в другом лимузине, будто бы без всего, — продолжил он. — Это было частью игры. Меня прикрывали официальные бумаги, деловые встречи, связи. А ты? Ты рисковала собой. Всегда.
Она сжала пальцами бокал.
— Таких сделок было немало, — он прищурился. — И каждый раз ты шла до конца. Ты понимала, что и кто на кону, но не отступала.
Он чуть подался вперёд, его голос стал почти томным:
— Я доверял это только тебе, родная. Потому что ты единственная, кто никогда не предавала.
Она отвернулась.
— Я не могу. Всё давно выжжено.
Андрей медленно отодвинулся от неё и посмотрел на часы.
Они сидели в тишине, слушая джаз, звучавший в ресторане. Спустя некоторое время она спросила:
— Кстати, кто такой Д.Р.? — Мне приходило письмо.
— Это старые знакомые твоего папочки, волнуются за тебя. Лучше бы о себе пеклись.
Андрей томно вздохнул.
— Я хочу знать, кто это! — взбрыкнула Ольга.
— Ты вся в свою мать. Она такая же резвая и предприимчивая. Была.
— Не смей ничего говорить о моих родителях! — слёзы навернулись на её глазах.
Андрей встал, медленно поправил манжеты пиджака и посмотрел на неё сверху вниз.
— У тебя неделя, Оля. Подумай. Если выберешь этого поехавшего дурачка, последствия будут необратимыми.
Он наклонился чуть ближе и произнёс почти шёпотом:
— Тебе его девочку не жалко? Ребята не будут разбираться.
Её руки дрожали, когда он развернулся и вышел из зала. Его циничность и манипуляции были Ольге хорошо знакомы, но самое страшное заключалось в том, что он никогда не бросался словами попусту.
Андрей направился к выходу, и тут же к нему подошли двое здоровенных амбалов, сидевших неподалёку, и один помощник, похожий на дипломата. Все четверо покинули заведение и направились к припаркованным автомобилям.