— Так этот дом — бомбоубежище? — удивилась Юля.
— Нет, конечно. Но он был спроектирован с особым уровнем защиты.
— Ясно. А что случилось? Кто-то пострадал на Рублёвке?
Юля пошла ва-банк в своём любопытстве. И Ольга это поняла. Но, не будь она до конца честна, она её не заполучит. Поэтому она тихо ответила:
— Никто не выжил в той перестрелке, — прошептала Ольга, словно сама себе.
Слёзы выступили на её глазах, но она глубоко вздохнула, как бы переведя дух, и посмотрела в окно. Затем, встряхнувшись, снова обратилась к Юле:
— Давай лучше о тебе, — улыбнулась Ольга. — Ясенево — отличный спальный район. Рядом лес. До делового центра — минут 30 на метро. Если захочешь снять квартиру рядом с офисом, я помогу. Главное — приступить к работе.
Юля молча смотрела на Ольгу. По её телу пробежали мурашки.
— Да, хорошо, я поняла, — выдавила она. Её взгляд стал на минуту стеклянным.
Ольга протянула Юле пару визиток. Та молча кивнула и убрала их в сумочку.
— Отлично, тогда на связи, — с одобрением сказала Ольга. — Ты именно та, кто мне нужен, Юля. Уверена, мы сработаемся. А сейчас мне пора на работу.
Ольга не до конца осознавала, что с ней происходит: она действовала скорее интуитивно и по‑человечески, желая уберечь эту девушку. В то же время она ясно прочувствовала амбиции Юли и её желание вырваться из привычного круга жизни, осуществить свои, пусть пока смутные, мечты о безбедном будущем. Возможно, и Никита был нужен девушке как некая лазейка в мир богатых, или она и впрямь искренне его любила — это Ольге ещё предстояло выяснить на деле. Да и время, как главный судья, расставит всё по своим местам. В голове Ольги всё смешалось; с усталостью она откланялась и покинула больничные двери.
Юля же задумчиво кивнула ей напоследок. С одной стороны, для молодой московской студентки это был реальный шанс изменить свою жизнь, с другой — опасная неизвестность. Но искренность этой женщины она уловила. Несмотря на все препоны и переживания, в Ольге чувствовалось некое двойное дно, которое та тщательно скрывала и оберегала; эта боль отозвалась и в собственных внутренних переживаниях Юли.
***
Лёша пришёл в себя и был готов принять посетителей. Юля прождала в больнице пару часов, прежде чем это стало возможным.
Она тихо вошла в палату, где Лёша отдыхал. Его голова была забинтована, а лицо опухло от удара. Он выглядел растерянным, и в его глазах читалась борьба между обидой и болью.
Когда Юля подошла ближе, он попытался подняться, но она, тихо закрыв за собой дверь, села рядом и прошептала:
— Не вставай, тебе нельзя. Слава Богу, всё позади. Ты обязательно поправишься. Врач сказал, что у тебя сотрясение средней тяжести — максимум сутки в больнице, и тебя выпишут. Но не делай резких движений, тебе нужен отдых.
Она смотрела на него со слезами.
— Лёш, я знаю, что ты злишься на меня. Я понимаю, что тебе тяжело и ты чувствуешь себя преданным. Но… я прошу тебя, не делай этого. Не обвиняй его, это моя ошибка. Ты видел, что происходило, но всё это не повод разрушать жизни.
Молодой человек молчал, потирая лицо. Она продолжала:
— Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Прошу тебя, ради меня, не ходи в милицию. Ты хочешь отомстить, я понимаю, но это только ухудшит ситуацию для всех нас.
Он не ответил сразу, но в его взгляде появилась слабая, но всё же заметная искорка понимания. Юля продолжила:
— Я знаю, что ты любишь меня. И я люблю тебя, ты мой друг. Но я не могу вечно жить в прошлом. Пожалуйста.
Лёша вздохнул и взял её за руку. Он хотел тишины, но через несколько минут молчания всё же ответил:
— Ты знаешь, что я могу тебя простить, Юля. Но ты не даёшь мне бороться за тебя.
— Я выбрала тебя… но в другой жизни. Сейчас у нас с тобой разные дороги, и ты знаешь это. Прости меня. Просто не разрушай всё.
Лёша кивнул, отпустив её руку, но в его глазах всё ещё оставалась боль. Он повернулся к окну.
— Я не буду подавать на него. Но знай: я никогда не забуду того, что произошло. Скоро должны прийти мои родители. Ты можешь идти. Всего хорошего вам с ним.
Юля кивнула, встала и поцеловала его в лоб, прежде чем тихо выйти.
— Спасибо тебе за всё. Прости меня, пожалуйста… — прошептала она, покидая его палату.
Слёзы не переставали литься по её щекам.
Больше они не встречались.