Пожертвования в храмы, приюты и монастыри были для неё не просто актом помощи, но и попыткой прикоснуться к чему-то новому, глубокому и возвышенному. Она добивалась в жизни всего, к чему стремилась, но вера Никиты и его уход от мира не давали ей покоя.
Прошло несколько лет. Ольга, всё чаще думая о Никите, не могла избавиться от ощущения, что что-то в её жизни не так. Она продолжала вести свой бизнес и помогать нуждающимся, но каждый раз, когда деньги уходили на монастырь, она думала о том, сколько из того, что произошло, было утрачено. Никита стал для неё чем-то вроде ностальгического воспоминания о жизни, которой она уже не могла вернуть, и ниточкой к Богу. И в этих благотворительных пожертвованиях, возможно, проявлялось её желание загладить вину перед ним.
Ольга стала птицей высокого полёта на международном уровне: вместе с Андреем она посещала все важные встречи и конференции, постоянно была в разъездах по миру, но и Москву не оставляла — свою медиа-империю. Это было её детищем.
Однажды, получив уведомление о том, что ещё одно её пожертвование дошло до монастыря, она посмотрела на это с пустым взглядом, словно спрашивая себя: «Что мне делать с этим ощущением, что что-то не так?» Раньше она могла бы вернуть Никиту в свою жизнь, но не сейчас. Он был уже другим человеком. И она тоже изменилась. А сейчас его уже не вернуть никакими деньгами — он принял обет монашества.
Она осознала важность его выбора. Примирение между ними стало возможным не через слова, а через внутреннее принятие того, что они оба по-своему нашли свою дорогу. Ольга стала посещать православные храмы, ездила в паломничества, побывала в разных монастырях. Она написала Никите письмо, в котором ещё раз попросила прощения за все свои ошибки, за жестокость и за несдержанность в отношениях. Она очень просила его о встрече, ведь паломники часто посещают тот древний монастырь, в котором он живёт уже несколько лет. Она желала ему покоя и счастья на его пути.
Через несколько месяцев Ольга и её муж, оставаясь верными соратниками в делах бизнеса, планировали переезд в Штаты, возможно навсегда, и она хотела завершить свои дела в России. Встреча с Никитой стала для неё важным делом. Она часто думала о нём и его жизни в монастыре, о том, как его вера и внутреннее спокойствие давали ему силы, о которых она могла только мечтать.
Никита продолжал свою жизнь в монастыре, молясь за всех тех, кто когда-то был в его жизни. Он осознал, что всё, что произошло в прошлом, было необходимо для того, чтобы каждый из них стал тем, кем должен был стать.
Его нелёгкая монашеская жизнь, наполненная трудом, молитвой, постом, искушениями и свободой от мирской суеты, была полна смысла и того счастья, которого ему не доставало в прошлом. Да, были терзания, противоречия, метания, но он преодолевал их с Божьей помощью. Инок понимал, что обрел Бога, и это стало для него истинной свободой.
Но однажды ему принесли то самое письмо… Сначала оно слегка потрясло его, затем он помолился и пошёл за благословением к настоятелю монастыря. Он просил разрешения на встречу. Инок Серафим понял, как это важно для Ольги: она очень просила, словно умирала…
***
Духовная весна
Где-то под Тверью, 2020-е гг.
Ольга, едва ступив за порог монастыря, почувствовала, как внутреннее напряжение сменяется покоем. Она поправила лёгкий платок, а тёмные очки прятали её безутешный взгляд. Она нервничала, но держалась достойно, как всегда.
У входа её встретил молодой послушник и проводил к иноку Серафиму. Он ждал её в небольшом саду, под сенью раскидистого дуба. Инок казался спокойным, почти невозмутимым, но в его взгляде отражалась тёплая искорка.
Женщина прошла в сад и, увидев его, на мгновение замерла, не веря своим глазам. Перед ней был совсем другой человек. Он сильно изменился: лицо стало худым, осунувшимся, а фигура потеряла былую крепость, но приобрела изящность. Монашеское одеяние подчёркивало эти изменения, превращая его в персону, олицетворяющую спокойствие и отрешённость от мирских забот.
Ольга стояла и смотрела на него, не в силах поверить, что это тот самый мужчина, которого она знала и по которому когда-то сходила с ума.
«Не может быть…» — прошептала она про себя.
Он казался совсем чужим, но эти глаза — они были такими же, как в первый год их далёкой счастливой жизни.