Он расхохотался, встав посреди улицы.
— Да чего ты смеешься, Отто? — сбитая с толку Рене даже ногой топнула. — Что в этом смешного?
— Это ты в своем трэше вычитала?
— Нет. Кто-то из подружек сказал.
Он попытался успокоиться, но снова фыркнул, представив, как эти балбески шепчутся меж собой — как они это формулируют, интересно? Засунуть себе куда? Он в свою очередь спросил, чуть ли не икая от смеха:
— А ты как ее называешь?
Рене сердито посмотрела на него, и вдруг ее осенило. Он же просто нервничает перед завтрашним слаломом. И это понятно — с прошлого супер-джи к нему приковано непривычно пристальное внимание, у него появились фаны, пресса строит догадки — сможет ли молодой спортсмен показать результат в технической дисциплине? То, что ее сдержанный, спокойный, бесконечно уверенный в себе супермен так откровенно психует перед стартом, вдруг показалось ей очень трогательным. Она взяла его под руку, прижалась щекой к его плечу:
— Да не переживай ты так, Отто. Все будет хорошо. Ты их всех завтра уделаешь.
— Я не переживаю, — он отвел взгляд, все еще посмеиваясь. — Пошли, малыш. Хочу повторить на кровати. Хотя, если у тебя там будет мыло…
Wake-up call разбудил их в шесть утра — Отто собирался утром немного поплавать в бассейне. Он включил свет, повернулся в постели, посмотрел на Рене, которая потягивалась, сбросив с себя одеяло. Обнаженная, невероятно сексуальная — роскошная грудь, яркие, упругие соски, впалый живот, точеные бедра. Сонное личико, темные блестящие волосы ореолом вокруг головы, затуманенные голубые глаза. Отто просто набросился на нее, забыв обо всем. О соревнованиях, о бассейне, о резинке. Обо всем, кроме одного:
— С днем рождения, малыш.
— Спасибо, — прошептала она, обхватив его рукой. — А вот и мой подарок.
Он хохотнул и раздвинул ее ноги.
Потом она улыбнулась и крепко обняла его:
— Спасибо, мой любимый. Это был роскошный подарок. Самый лучший. Но про медаль я тоже не забыла.
— И я не забыл, — Отто чмокнул ее в нос. — Подожди-ка минутку.
Он встал и пошел в коридор — голый и великолепный. Вытащил из кармана висящей на вешалке куртки коробочку:
— Вот, малыш. Это тоже тебе.
Темно-синий бархатный футляр в его большой руке… Крышка отскочила, и Рене увидела браслет. Дорогая и изящная вещица. Золото, маленькие бриллианты. На глаза навернулись слезы. Она просто потеряла дар речи на момент:
— Ты с ума сошел, — прошептала она, всхлипнув. — Зачем?
— Затем, что это твой день рождения, — объяснил он, протягивая ей футляр.
— Спасибо… — Она взяла подарок, вытащила браслет, он засверкал на ее ладони. — Это же ужасно дорого.
— Не так уж и дорого, камни мелкие. И потом, это были мои первые призовые. И я тогда очень хотел получить твою награду. Так что считай, что ты его честно заработала.
«В постели!» — уточнила про себя Рене, и ей это совсем не понравилось. Но браслет был такой красивый! Она надела его, Отто помог ей застегнуть. Она любовалась блеском бриллиантов:
— Сегодня вечером я буду в нем. Только в нем.
— Ты и сейчас только в нем. — Отто повалил ее на постель и начал целовать. — Давай, детка, вдохнови меня немножко. — Он уткнулся в ее живот, лаская и целуя, потом скользнул ниже, с силой развел ее ноги. Рене громко застонала, и он не отпускал ее, пока не заставил кончить, а потом вошел в нее и разделил с ней очередной бурный взрыв. Никакие разговоры о том, что надо беречь силы перед стартом, его не останавливали — он ее хотел, и он ее взял. И будет брать столько раз, сколько захочет. Перед стартом или после — он достаточно силен для этого.
Они лежали прижавшись друг другу, щека к щеке, сплетя ноги. Она прошептала:
— Ты не успеешь в бассейн.
— Не успею, — согласился он. — Пора уже завтракать и собираться.
— Да, — она прижалась к нему и поцеловала в губы. — А знаешь, чего я хочу? Провести весь день в постели. Как ты думаешь, что из этого получится?
— Сплошной трах. Заманчиво, — он перекатывал между большим и указательным пальцами ее сосок. — Давай так и сделаем. Завтра можем остаться здесь и никуда не выходить.
— Давай, — она гладила его грудь. — А куда мы поедем потом? И когда?
— Девятнадцатого у нас спуск в Гармише, двадцатого — гигант.
— Мы поедем на машине? — уточнила Рене. Отто чуть поморщился. Неделя, еще неделя, и пора уже как-то освобождаться из этого слишком приятного плена, от этой странной зависимости, в которую он впал. Почему он никак не может сделать то, что ему всегда удавалось так легко — просто взять и расстаться с девушкой? Мол, все было зашибись, детка, но мне пора. Но, черт подери, ему с ней так хорошо. В постели хорошо, и вне — тоже. Может быть, он мог бы побыть с ней еще неделю без особого вреда. Ведь они уже вместе две недели — что изменит еще одна?