Отто как раз соответствовал всем этим требованиям. Сильный, быстрый и рисковый, авантюрный и отчаянный, но сочетающий свой риск с точным расчетом. Трасса была будто поставлена специально под него, как партитура для звезды оперы — с учетом всех его способностей и свойств и таким образом, чтобы продемонстрировать благодарным поклонникам все грани его таланта. Постановщиком был французский тренер — вполне возможно, он в карманах своей парки скрещивал пальчики за Финеля, но трасса получилась вполне подходящая именно для Ромингера.
На просмотре Отто оказался между двумя аутсайдерами — одним австрийцем и своим соотечественником, местным парнем из Сьона, который к 27 годам не имел ни одного места в десятке и, с точки зрения заносчивого Ромингера, зря тратил свое время, деньги ФГС и квоту сборной, продолжая ошиваться в Кубке мира. Впрочем, тут Брум разделял точку зрения Отто и собирался вывести неудачника из основного состава.
— Паршивая вилка, — сказал он, обращаясь к Отто. — Под конец дистанции уже никаких сил не будет ее обрабатывать.
— Ну так береги силы.
— Рассуждай, — презрительно бросил тот. — Если не будешь беречь силы — не дойдешь досюда. А будешь — время потеряешь.
Отто пожал плечами и ничего не ответил. Он дойдет. Вот будет он двадцатисемилетним старичком — может, тоже будет болтать о том, на что у него будут силы. Но совершенно точно — если у него за спиной к тому моменту будет карьера такая же невзрачная и унылая, как у этого парня — он попросту бросит все и пойдет разводить помидоры. А пока он молод, он будет расходовать свои силы из бездонного запаса и загребать жизнь обеими руками.
— А у той тройки снег совсем вынесут, — вмешался австриец. — Нечего тут ловить, мужики.
«Это тебе нечего», — подумал Отто. В конце концов, ни у одного из этих лузеров не было такой ласковой и сексуальной девчонки, как Рене Браун, которой исполнялось сегодня девятнадцать и которая хотела получить его медаль в качестве подарка. Надо полагать, скажи он этим двоим о своих планах войти в тройку, они бы умерли от смеха.
Регерс тоже обратил внимание на ту вилку на финишном спаде:
— Сбивай флаг левее, иначе получишь им по уху.
— Угу.
— Потом сразу жмись вправо, а то поймаешь следующий между лыжами.
— Угу.
— Соберись, черт бы тебя подрал!!!
— Угу.
Темы для светской беседы оказались исчерпаны — Регерс, в отличие от Ромингера, был чистым скоростником, слалом понимал плохо и не мог сказать ничего такого, чего сам Отто не знал бы.
Как и предполагалось, к моменту старта Ромингера распределилось тридцать девять мест — остальные двадцать сошли, как по учебнику. По большому счету, ему следовало обойти десятерых, чтобы отобраться во вторую попытку, но этого было мало — результат считался по сумме двух попыток, и, отставая от лидера на четыре секунды (а тридцатое место отставало именно на столько) во второй попытке, в точном соответствии с мнением пятьдесят девятого австрийца, ловить было бы уже нечего. Отто ставил себе цель не отстать от лидера (которым оказался, конечно же, Финель) более, чем на секунду. По разбитой трассе — трудная задача. Но с таким отставанием он еще сможет справиться потом, когда они с Жан-Марком поменяются местами — Отто получит старт на более свежей трассе. А к тридцатому номеру, которым окажется француз, трасса придет в несколько неудобную кондицию. Вторым неожиданно оказался Андреас Корф, третьим — Влчек, от которого такой прыти все же не ожидали. Пятый в рейтинге, но все же не третий. Арне Бурс пережал с риском и вылетел на той самой вилке в последней трети дистанции. Эйс отказался от старта, выпустив краткий пресс-релиз о необходимости поберечь спину перед выходом на Кандагар, который предстоял горнолыжникам через неделю. Отто сразу подозревал, что этим все кончится, и только дивился, зачем Оливеру понадобилось все это шоу с более ранним заявлением о намерении стартовать. Ну очевидно же все было, что трасса — не для человека с проблемами позвоночника.
Герхардт уехал вниз за два номера до старта Отто. Внизу нашел свою жену.
Корал и Рене сидели на трибуне швейцарской сборной. Регерс коротко кивнул подружке Ромингера, чмокнул жену в щечку и устроился рядом, быстро отпил горячего кофе из термо-кружки, которую ему подсунула Корал.
— Молодцом, — сказал он. — Если ничего не выкинет, должен неплохо пройти. Трасса держится лучше, чем я ожидал.
— Ну вот видишь, — сказала Корал, обращаясь к Рене. — У него все будет хорошо.