Он вымотался до предела. Мышцы ног и бедер горели, поясница ныла, очередной шест оказался сбит несколько криво и с оттяжкой хлестнул его по плечу, Отто не обратил внимание на боль. Сил нет, но они должны быть, должны найтись, он просто не может продуть! Он сам не понимал, как ухитряется, не теряя скорости и ритма, скользить между воротами к финишу… и еще и рисковать при этом на грани фола, перекрученный вираж уложил его бедром на трассу, но он удержался в последнюю сотую секунды, приняв траекторию, необходимую для правильного выхода на ту самую вилку, которая сегодня стоила финиша более чем десяти спортсменам.
— У-уу… ну все, спекся, — хмуро сказал Регерс. До этого на отрезке Отто шел с опережением графика Финеля в 0,07, и Рене была в эйфории. Вот он, ее великолепный, ее любимый Отто, который для нее может достать луну с неба, победить с шестидесятого номера, и вдруг… Она не поняла, с чего Герхардт взял, что Отто «спекся» — он приближался к финишу, продолжая легко и четко скользить между флагами, только ритм немного изменился — разгон-торможение, разгон-торможение, чуть быстрее и ниже, чуть медленнее и стойка повыше. Но тут все мастера шли именно так.
— Почему спекся? — спросила она.
— Потому что силенки на исходе, — буркнул тренер. — Надо полагать, мальчик с утра пораньше разгрузил пару вагонов угля в твою честь, а?
— Ничего он не разгружал.
Рене не заметила, как Корал толкнула мужа локтем в бок.
— Вот, я же говорил…
Нет, он не мог проиграть. Просто не мог. Только вот на этот раз его возможности и его намерения немного расходились. Он отлично видел трассу, понимал, какую траекторию должен держать, но был не в состоянии держать ее — он был на трассе всего минуту, хотя в реале сегодня это вдруг оказалось труднее, чем выдержать двух с половиной минутный Лауберхорн. В прошлом году Отто взял там пятое место и ругал потом себя — он мог бы выложиться больше и сэкономить те несколько сотых, которых не хватило до медали. А победитель — разумеется, Эйс, — на финише просто не удержался на ногах, упал без сил, и потом просто еле встал на ноги, чтобы доковылять до трибуны победителей. Вот сейчас Отто был примерно в том же состоянии, только разница была в том, что до финиша было еще штук шесть ворот. Нет, это же совсем немного, я могу, я выдержу, я не такой слабак, как этот парень из Сьона, как его там… Самоуверенный тип, который свысока советовал «беречь силы», заваливал гонку именно из-за отсутствия этих самых сил. Отчаянная попытка пойти ва-банк на четвертых от финиша (и одних из самых сложных технически) ворот — и проигрыш. Сил для сопротивления инерции уже не хватило, и на секунду Отто практически остановился. Падения не было, технической дисквалификации тоже, но он потерял кучу времени.
Финишировал он двенадцатым, отстав на две секунды против полутора планируемых, но в любом случае, это был выдающийся результат для стартовавшего под? 60, и стадион приветствовал его овациями. Рене и Корал орали до хрипоты, он квалифицировался во вторую попытку, и это нельзя было назвать поражением, хотя Герхардт с отвращением фыркнул и пробормотал себе под нос что-то вроде «Бык-осеменитель хренов». Но его никто не слышал.
Отто подхватил лыжи и, пошатываясь, направился к трибунам. Финель, Корф и Влчек с интересном рассматривали неожиданно выскочившего в двадцатку аутсайдера, слушали овации зрителей и тоже выкрикивали какие-то приветствия. Рене разобрала только, как Финель крикнул:
— Неплохо сделано, салага!
Отто нашел ее взглядом, помахал рукой, устало улыбнулся. Она вскочила, чтобы идти к нему, но Герхардт удержал ее:
— Мы идем с тобой. Подожди.
Через минуту она нырнула в объятия своего любимого, который еще даже не успел избавиться от защитных щитков на плечах, предплечьях и на ногах. Неудобно, конечно, но она не могла ни одной лишней секунды провести, не прикасаясь к нему. Если им сейчас удастся где-нибудь уединиться…
— Привет, — прошептала она. — Это было здорово.
— Это было паршиво, — мрачно возразил Отто. Подошедший Регерс сказал зловещим тоном:
— Мне надо поговорить с тобой. Сейчас.
— Говори.
— Наедине.
Отто сдвинул на лоб очки и холодно сказал:
— Не трудись. Я прекрасно знаю, что ты хочешь сказать.
— А знаешь — так не распускай руки!
— Довольно, — отрезал Отто и отвернулся от него. — Пойдем отдохнем, малыш.
— Там можно отдохнуть, — Регерс указал на большую постройку за стадионом. — И никаких глупостей!
Отто и Рене смогли пробраться в комнаты для отдыха спортсменов, куда чужих (например, журналистов) уже не пропускали. Отто попросил, чтобы Рене пропустили к нему. Там можно было выпить чаю и кофе, перекусить и побалдеть на мягких диванах. Рене была немного разочарована, что он не придумал, где они могут побыть вдвоем, но ему предстояла вторая попытка, и сейчас важнее было отдохнуть. Отто свалился на диван, не снимая ботинок, откинул голову на валик и закрыл глаза, он выглядел совершенно вымотанным. Рене принесла ему кофе и пару горячих соленых кренделей.