Влчек был третьим по итогам первой попытки. За ним пойдет австриец Корф, и потом — сам Финель. Без вопросов лучший в мире. Отто не позволял себе недооценивать ни одного из них. Влчек — мощный, отлично тренированный хорват, который хватал все призы в юниорских соревнованиях и неоднократно спихивал с пьедестала самого Отто. Начал трассу, как многие сегодня, великолепно. Отлично прошел первые несколько ворот, мощно уделал контруклон и вышел на крутяк все еще в зеленой зоне.
— Господи, нет! — простонала Рене, и Отто машинально отметил про себя, что надо будет ей потом объяснить, что, будь она хоть трижды девушкой возможного победителя, она не должна вслух болеть против его соперников. Но… Господь почему-то услышал эту искреннюю короткую мольбу. Неожиданно передержанный занос, завал на бедро, стадион ахнул — югослав потерял очень много времени, выбираясь из заноса. Рене восторженно заорала, и Отто все-таки шикнул на нее. Он отлично понимал, что в данный момент его снимают все эти сотни камер, и его реакция станет достоянием всего мира. Поэтому он держал лицо, не позволил себе ничего больше короткой улыбки после финиша Стояна — тот приехал восьмым, тем самым обеспечив Ромингеру, как минимум, место на пьедестале и бронзовую медаль. Вот так. С днем рождения, Рене. Влчек отставал от Ромингера на 1,36 по итогам двух попыток.
Но оставалось самое интересное — Корф и Финель.
Маленький, верткий, ловкий Корф, сын бывшего чемпиона мира, серебряного призера одной из олимпиад в шестидесятых. Папаша поставил на лыжи Анди, вполне вероятно, когда тот еще и ходить-то толком не умел. И так и оставался его главным и бессменным тренером. Корф-старший умел выжать из отпрыска все, на что тот был способен, а способен он явно на многое. Например, отнять медаль у какого-то швейцарского выскочки, родня которого умела только попадать в газетные скандалы и играть в игру «мастер адюльтера». И он боролся за золото изо всех сил. 2 секунды форы перед стартом — именно на столько Корф обошел Ромингера в первой попытке. Сохранит ли он это преимущество? Первый отрезок. Зеленый. Второй. Зеленый, все еще отрыв, но уже 15 сотых. Третий… 5 сотых — преимущество австрийца тает быстро. Ювелирно обработанная верхняя часть трассы, включая чертов контруклон… Предпоследний отрезок оказался в красной зоне, но всего 4 сотых, такая разница отыгрывается незаметно и ни о чем не говорит. Отто сам не заметил, как стиснул ограждение, прикусил нижнюю губу, подался вперед с прищуренными глазами — очередной хитовый кадр для вечерней спортивной прессы. Финиш… и… второй. Второй! Разница в 0,16, и Отто получает, как минимум, серебро!!!
— Твою мать, — почти что всхлипнул Регерс. — Ромингер!!! — тут у него хватило ума заткнуться и удержаться от излияния в чей-то предусмотрительно подсунутый ему под нос микрофон.
И вот, наступила развязка. На старт вышел милашка-саксофонист, мальчик из церковного хора с хваткой первосортного питбуля — француз Жан-Марк мать его Финель. Лучший слаломист мира. Правда, лучший. Отто отдавал себе отчет в том, что ему до техники Жан-Марка — как до Пекина раком. Как в сказке — источить три железных посоха и износить три пары железных ботинок. Отто, наверное, тоже придется источить и износить сотню пар лыжных палок и ботинок, чтобы подойти хотя бы близко к виртуозным коротким виражам, фирменной фишке француза. Но волей к победе, самообладанием и талантом Отто вполне мог помериться с ним. И теперь оставалась всего минута для выяснения вопроса — кто сегодня сорвет банк под этим пасмурным небом? Ромингер обхватил себя за плечи, чтобы унять дрожь, но ничего не получилось. Корф — как минимум, бронзовая медаль, папа будет рад… — что-то пробормотал себе под нос, Отто прямо кожей ощущал исходящее от него напряжение. И не только от него. Тут все буквально вибрировали. За трибуной тоже. Регерс, Корал, и Рене. Отто не мог даже смотреть в их сторону — и не потому, что не хотел упустить ничего из происходящего на трассе, но и потому, что боялся показать свои бурлящие эмоции, свое волнение. Он на секунду отвел взгляд от монитора. Посмотрел на взволнованную, шумную толпу, пеструю и праздничную, яркие шапки и куртки, мешанину из флагов разных стран в их руках (в основном швейцарских, не только потому, что лидером пока был швейцарец, но и потому, что, как всегда на домашних этапах, фанам на входе бесплатно давали флажки). Потом перевел взгляд повыше — на величественные, безмолвные, черно-бело-зеленые горы под низким, свинцовым, лохматым небом…
Для других сегодняшний слалом мог быть совершенно не выдающимся событием. Первый этап сезона в этой дисциплине. Таких будет еще восемь, не считая чемпионата и финала КМ. Просто очередное не самое важное соревнование. Но только не для этих парней, бьющихся за золото именно сегодня, 13 ноября 1987 года. Для них каждый выход на трассу был как единственный, как важнейший в мире. Здесь и сейчас, и все сразу — иначе они не стали бы лучшими.