Сам Отто тоже услышал, но как-то его это не впечатлило. Он устал. После сегодняшней борьбы на пределе сил, безумного напряжения и ожидания развязки он мечтал уже только об одном — вернуться в отель, сгрести Рене в охапку и счастливо и глубоко заснуть часов на восемнадцать. Или на тридцать шесть. Но до этого придется проделать еще кучу всяческих телодвижений. Выйти на финишный круг, забраться на первую ступеньку пьедестала (довольно-таки высокую, кстати) и наклонить голову, чтобы заполучить на шею триста грамм позолоченного серебра, принимать поздравления, говорить с журналистами — сейчас все это казалось совершенно невыполнимой задачей. Не хотелось даже думать о том, что придется снять тяжелые, туго застегнутые ботинки и надеть кроссовки, доплестись до отеля, по пути о чем-то с кем-то говорить, войти в номер, раздеться… А что касается секса… Ну о чем вы, право? Какой секс?
А еще он как-то резко и сильно замерз. Пока соревнования продолжались и шли лидеры первой попытки, ему было жарко — он и сам не заметил, как расстегнул куртку, рассовал по карманам перчатки и шапку. А потом вдруг понял, что дрожит уже не от напряжения и перевозбуждения, а от холода. Зубы отбивают дробь, еще чуть-чуть — и из носа потечет.
Он держал лицо — улыбался, махал рукой фанам и журналистам, принимал поздравления и сам поздравлял других двоих лидеров, но с тоской посматривал в сторону той постройки в стороне от финишного стадиона, в которой отдыхал между первой и второй попытками. Вот бы туда попасть. Там можно прямо сразу, не раздеваясь, повалиться на диван и закрыть глаза.
Утешало то, что сегодня не было запланировано ни пресс-конференции, ни банкета: не первый этап сезона, журналисты уже выжимают все, что можно из ситуации, и еще, без сомнения, будут продолжать в том же роде, пока он не сможет тихо слиться. Ну, а что касается банкета… Неподалеку от Кран-Монтаны, если ехать к югу в сторону Лак де Муари, высоко в горах есть маленький ресторанчик, называется «Le Sommet du Faucon» — по мнению Отто, лучший ресторан в мире. Такой уютный, с великолепнейшей сырной швейцарской кухней и головокружительным панорамным видом на Альпы. Когда он в пятнадцать лет подрабатывал тут неподалеку лыжным инструктором, он часто сюда заруливал, и у него сложились очень теплые отношения с хозяевами ресторана. Они подкармливали вечно голодного подростка, а он приводил к ним своих учеников. Хозяин — бывший профессиональный спортсмен Лойс Феллэй, закончивший карьеру десять лет назад, и его жена Сильви. Отто непременно хотелось привести к ним Рене, причем он понятия не имел, почему. Хотелось накормить ее там классическим фондю из вашерана с грюйером, вытащить на балкон над страшно глубоким ущельем и потискать ее там, напоить вином из самого высокогорного виноградника в Европе. Он всегда приезжал в «Сомме дю Факон» один, и супруги Феллэй все удивлялись, почему так, на что он по своему обыкновению отшучивался: «Я же не повезу к вам кого попало!». Рене была как раз не «кто попало», и он почему-то страшно волновался, понравится ли она Лойсу и Сильви. А они ей?
Бред. Они просто его друзья, к тому же не самые близкие. Она — одна из его подружек, с которыми он спит, и не более того. Почему он чувствует себя так, будто тащит невесту на смотрины к родителям? Может, вообще не стоит туда ехать?
Но он не может не заехать туда, они наверняка знают, что он тут, и что у него золото, и наверняка уже развели активную подготовку к чествованию героя… И Рене он не может оставить сегодня одну, и он обещал ей… и это ее день рождения… Он уже не в первый раз не мог отделаться от ощущения, что все развивается слишком бурно и слишком быстро…
[1] Место, где текущий лидер обязан находиться после своего финиша.
Глава 25
Детская, чайниковская ошибка — перегрузка задников, конечно, на повороте его вынесло за ворота. Он сильно вздрогнул и проснулся.
Очередной номер в очередном отеле. Сколько их будет в ближайшее время? Кран-Монтана. Слалом. Первое место. А сейчас что — утро?
Веселый, ласковый голос:
— Добро пожаловать на планету Земля! Я уже даже волноваться начала. Ты так долго и крепко спал.
Он повернул голову — Рене сидела в кресле и читала книгу при свете модернового торшера. Остальной номер был погружен в полумрак. На ней была только его футболка (из тех, в которых он занимался на тренажерах), голые стройные ноги скрещены в щиколотках, волосы распущены. Его внимание привлекло что-то на ее руке — вокруг запястья обернута бело-желтая лента, на которой закреплена медаль. Позолоченная поверхность с выдавленным рельефом снежинки поймала отражение света торшера и сверкнула.