Но пока все складывалось так, что его дурное расположение духа могло только усугубиться. Они ехали медленно, держась правого ряда автобана, потому что видимость оставалась на нуле, а Отто хотел свернуть с трассы, как только будет возможность.
— Ты хочешь найти объезд? — робко спросила Рене.
— Не знаю, — мрачно ответил он. — Может быть, имеет смысл переждать буран в Берне.
— Ты хочешь заехать к родителям? — взволнованно уточнила девушка. Отто взглянул на нее, как на сумасшедшую:
— Нет. — Он не стал объяснять; как обычно, когда разговор заходил о родителях, тут же закрылся. Но подумал, жаль, что нельзя заехать к родителям по пути, чтобы переждать непогоду. Нет, не выгнали бы, но… вот как ей объяснить все эти сложности? Да и зачем? Она — просто его любовница, которую он к тому же намерен бросить. А в Берне можно переночевать в отеле. Посидеть в ресторане, если буран быстро кончится. Можно, в конце концов, машину оставить на стоянке и уехать домой на поезде. За машиной он просто вернулся бы, как только погода улучшится. Все равно в такой снег тренироваться нельзя.
— Но твои родные живут в Берне? Правда? — осторожно допытывалась она.
— Нет.
— А где — в пригороде?
Будто в ответ на ее слова, едущие по автобану впереди машины замедлили ход, загорелись красные огни стоп-сигналов. Отто остановил машину, еле плетущуюся по снежному месиву. По радио диктор бубнил про чрезвычайную дорожную ситуацию, огромное количество аварий и экстремально низкую температуру для этого времени года. В Берне было -2 градуса.
Отто зарычал от досады и стукнул кулаком по рулю. Впрочем, в этой ситуации не было ничего, что можно было предпринять — впереди была или авария, или перекрытие, и оставалось только смириться и ждать спокойно, пока затор рассосется. Варианты вроде «бросить машину и выбираться пешком» он пока не рассматривал.
— Это надолго, да? — грустно спросила Рене.
— Скорее всего. — Он повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Тихая, слегка испуганная, поглядывает на него с опаской. Он старался играть подонка, но у него получалось, как он думал, плохо — значит, не так уж и плохо, раз она уже смотрит на него так, будто боится, что он вот-вот начнет ее бить. Ну да, она уже по опыту знает, что побить могут. Он вдруг некстати вспомнил, что она ему рассказала тогда. Про того типа, который был у нее раньше. Когда он не смог уговорить ее на секс, он побил ее и изнасиловал.
Все свинство собственного поведения обрушилось на Отто, как ледяной душ. Черт, она же просто девчонка, бестолковая, наивная и беззащитная. После того, что с ней уже произошло, он теперь не может придумать ничего лучше, как начать ее планомерно гнобить. Он импульсивно прижал ее к себе, даже сказать ничего не смог, просто обнял и начал целовать. И почти сразу почувствовал, как напряжение отпускает ее, как она доверчиво и радостно отвечает ему… потом понял, что она плачет. Он не спросил, в чем дело — это и так было ясно. Он не мог извиняться, и понятия не имел, что ему делать дальше. Отто Ромингер умел уничтожить кого бы то ни было одним ядовитым, коротким замечанием. Но он пока что обратил на нее дай Бог десять процентов своей потенциальной боевой мощи. Что будет, если он начнет палить хотя бы вполсилы?
— Не реви, — грубовато сказал он. — Все, Рене, хватит. Мы тут надолго застряли.
Она благодарно вздохнула, прижимаясь к его груди и устраиваясь поудобнее, как кошка, вернувшаяся от непогоды к своему любимому камину. Хотела спросить, что это было, что на него вдруг нашло, но спросила другое:
— А у нас бензин не кончится?
— Нет.
— А если мы есть захотим?
— Если это перекрытие, то сюда должны будут доставить бензин, еду, воду, туалеты. Ну, то есть я так полагаю.
— Как темно стало… Сколько времени?
— Час дня. Темно из-за снегопада.
Казалось, что свинцовые, тяжелые, мрачные тучи нависали так низко, что можно встать на крышу машины и дотянуться до ближайшей. И туман…
Отто присмотрелся — мимо машин, прикрывая лицо от ветра, шел человек в полицейской форме и засыпанном снегом прорезиненном плаще, он останавливался около каждой на несколько секунд — похоже, действительно перекрытие. Наконец, полицейский дошел до них, Отто приоткрыл окно.
— Добрый день, — у полицейского был простуженный голос и усталый вид. — Придется подождать. Дорога перекрыта. Впереди серьезная авария.