По-хорошему, он должен был бы проводить ее до квартиры, хотя бы чтобы помочь донести ее сумку, но какого черта? Раз он подонок, то он и должен действовать по-подонски. Он смотрел, как она заходит в подъезд, и боролся с искушением догнать, остановить. Остаться. Но, конечно, он этого не сделал. Развернулся и выехал на улицу. И домой.
Той крале он звонить не стал — от одной мысли о ней как-то портилось настроение, и ни малейшей охоты чем-то там с ней заниматься не было. Вот будь на ее месте Рене… Приворожила она его, что ли? Он заставил себя сесть за диплом и пахал почти до пяти утра. Не сказать, чтобы в данный момент его сильно волновали проблемы ценообразования, в котором он успел отлично разобраться за годы учебы и по которому уже успел защитить пару проектов, но он сумел себя мобилизовать и по праву гордился собой. Теперь, решил он, самое время лечь поспать, и проспать до вечера, а там, Бог даст, будут силенки вычитать всю эту часть диплома, подредактировать, если понадобится, потом возникнет охота присунуть любой девке, хотя б и той из универа или любой другой, которая мало-мальски неплохо выглядит, ну а после всего этого поздно уже будет звонить Рене.
Ну да, щас. В одиннадцать он уже открыл глаза и потянулся к телефону. И сказал:
— Я так соскучился.
— Хочешь, я приеду? — тут же спросила Рене, которая, как положено, схватила трубку после первого же звонка. И через пятнадцать минут они уже были в постели.
Глава 27
— Что это? — недоуменно спросила Рене, глядя, как Отто упаковывает в чехол какие-то странные лыжи. Они были очень широкие и длинные даже по сравнению с теми, на которых он выходил на скоростной спуск, закруглены с обоих концов и не «россиньоль», как все его лыжи, а «близзард». И вообще, все его многочисленное оборудование должно было ехать в Гармиш в специальном техническом фургоне сборной, а эти он паковал и вез сам. Рене мало смыслила в спонсорских соглашениях, но полагала, раз уж «россиньоль» поставляет ему все снаряжение, он не имеет права ездить на чьем-то чужом оборудовании, но, видимо, что-то от нее ускользало.
— Это для фрирайда, — неохотно объяснил он.
— А зачем?
Он что-то пробурчал в ответ, застегнул молнию на чехле.
— Ты собираешься в Гармише на фрирайд?
Он пожал плечами:
— Не совсем там.
— А где?
— Посмотрим. Ты помнишь, что у нас мясо в духовке?
Рене закатила глаза:
— Что с ним сделается? Оно там будет еще час!
— Значит, час надо потратить с пользой.
Она задумалась — это какая-то очередная тайна Мадридского двора или просто привычка переводить любой разговор на нейтральные или эротические темы?
На этот раз ФГС расщедрилась — раз уж Отто сейчас возглавлял общий зачет после двух побед в двух уже состоявшихся гонках, то и попал в лучший отель, пятизвездочный Райндль Партенкирхнер Хоф, прямо рядом со станцией Цугшпитцбан[1]. Двухместный люкс на верхнем — третьем — этаже. Тут, в этом отеле, остановились многие из звезд кубка мира — перед ресепшеном Отто успел похохмить с Хайнером и поздороваться с еще несколькими спортсменами, которых Рене не узнала.
— Вам оставлено сообщение, герр Ромингер, — сообщил клерк и передал Отто листок бумаги с логотипом отеля.
— «В Энотеке в 9 часов», — прочитал Отто и ухмыльнулся. — Конечно, ясное дело.
— Что такое Энотека? — недовольно спросила Рене, которая полагала, что они проведут вечер вдвоем.
— Бар в этом отеле.
— А ты раньше здесь был?
— Не останавливался, не по карману было. А в Энотеке был.
— А кто это тебе там назначил? — она состроила грустную мордашку. Отто рассмеялся:
— Не напрягайся так. Это всего лишь Ноэль.
— А-аа. А почему его не было в Кран-Монтане?
— Так он же не ходит слалом. Только спуск и супер.
— И в какой он будет группе?
— Полагаю, во второй.
— А ты?
— Хороший вопрос. Тоже во второй.
Он закончил прошлый сезон с восемнадцатым местом в зачете скоростного спуска, в отличие от других дисциплин, где он вообще не имел до этого сезона никаких очков, потому на этот раз оказывался в более выигрышной позиции по сравнению с прошлыми стартами, где он вынужден был стартовать в последних номерах на разбитых трассах.
— Здорово! — оживилась Рене. И тут же насторожилась: — А, так это вы с ним собрались на фрирайд?
— Не ори ты так, — пробурчал Отто. — Никому об этом знать не обязательно.
— Почему?
Он посмотрел на нее этаким раздраженно-снисходительным взглядом и не ответил.