Капелька нежных, тонких духов «Креасьон» в ложбинку на груди и еще чуть-чуть на шею — Рене пожалела, что не обзавелась специально для этого случая агрессивным, откровенным парфюмом вроде «Мажи Нуар». Она испытующе посмотрела в глаза собственному отражению. Вроде бы я, а вроде бы и нет. Она могла и раньше ярко краситься и одеваться в открытые и довольно откровенные шмотки, но никогда не пыталась вписываться в образ вамп. Сейчас попробовала и решила, что овчинка стоит выделки. Если уж она играет в игрушки с признанным мастером жанра, ей следует хотя бы попытаться играть по-своему.
Она помнила, что в программе вечеринки был пункт «тащиться по злачным местам», поэтому пришлось прихватить и верхнюю одежду. У нее с собой специально «на выход» был припасен изящный приталенный жакет из черной лайки с опушкой из чернобурки. Очень дорогая и стильная вещь от «Эскада», удачно купленная с семидесятипроцентной скидкой на сезонной весенней распродаже в Нидерхофе.
Последний взгляд в зеркало — она очень понравилась сама себе. Почему она все время думает о себе, как о серой мыши? В зеркале отражалась яркая, вполне интересная девица. Сияющие голубые глаза, черные волосы, сочно-красные пухлые губы, длинная шея. И фигура — если уж девушки из «клуба подружек и жен», как отрекомендовалась Сабрина, оценили, значит, она и в самом деле ничего себе. Высокая грудь, соблазнительный плоский живот, круто изогнутые бедра, длинные ноги. Никакая не мышь, черт подери! Рене подмигнула своему отражению, взяла ключ от номера и вышла.
[1] Баварская горная железная дорога — узкоколейка, поезда поднимаются на самую высокую гору Германии — Цугшпитце
[2] Букв. «после лыж» — развлечения на горнолыжных курортах, не связанные непосредственно с катанием
[3] Сорт белых баварских колбасок
Глава 28
Она надеялась, что Отто будет один, но просчиталась — они с Ноэлем пили пиво в лобби-баре. Нет, она ничего не имела против Ноэля, он лапочка и обаяшка и лучший друг ее любимого, славный парень и все такое, но после ссоры и того, как они не виделись больше суток, ей очень хотелось побыть с Отто наедине. Ну что же, выбора все равно нет, а наедине они побудут вечером. Она сразу заметила, что оба очень взбудоражены и, кажется, уже немало выпили. Отто молча улыбнулся, увидев ее, а Ноэль не поленился встать:
— О, салют, принцесса! Выглядишь на миллион баксов!
— Салют, — она улыбнулась ему, скользнула на барную табуретку рядом с Отто, они обменялись быстрым, коротким поцелуем. — Привет. Как дела?
— Нормально.
— Ага, нормально, — Ноэль устроился рядом, так что она оказалась между обоими мужчинами. — Мы думали, запястье сломал. Ну вроде, цело.
— А я тебе сразу говорил, что не сломал.
— Упал? — спросила Рене.
— Да он чуть в трещину не сорвался! — Ноэль сделал большой глоток пива. — Не поверишь, летит впереди, и… что там было, Ромингер? Яма какая-то? Почему объезжать-то начал?
— Камни. Что тебе заказать, Рене? Радлер[1]? — спросил Отто. Рене заметила по его тону, что он не просто спрашивает ее, а еще и меняет тему разговора. Ох уж этот Ромингер!