— Никакого радлера, — дерзко улыбнулась она. — Тоже пива. Поллитра для начала. Покажи, что с рукой. — Она заметила, что он курит, держа сигарету не правой рукой, как обычно, а левой.
— Да ничего. Забудь.
Мягко и решительно она взяла его правую руку, сплела пальцы с его пальцами, погладила запястье — оно казалось немного распухшим.
— Больно?
— Нет.
— Надо сделать рентген. Есть опухоль, может быть трещина.
— Хватит кудахтать, — недовольно сказал Отто, отнимая руку. — Все нормально. — Положив сигарету в пепельницу, он махнул левой рукой, привлекая внимание бармена: — Еще поллитра «Пауланера», пожалуйста.
Рене вздернула подбородок. Разве таким красивым девушкам говорят «хватит кудахтать?» Она демонстративно отвернулась от Отто и обратилась к Ноэлю:
— А при чем тут трещина? То есть не на руке, а в которую он чуть не упал?
— Да это был просто финиш! — француз метнул на приятеля сердитый взгляд. — Мы знать не знали, что там эта трещина, ее снегом закрыло. Он начал объезжать эти камни, резко затормозил и исчез. Ромингер, что это было? Ты там так напылил, что я ни хрена не понял.
Отто вернул ему такой же сердитый взгляд:
— Затормозил, потому что на скорости не вписывался в поворот. Потому и упал. И я вовсе не исчез.
— Нет, конечно, жабеныш, ты всего лишь провалился на метр! Еще чуть-чуть, и хана бы тебе…
Рене побледнела:
— Господи, так это правда? Провалился в трещину?
Отто закатил глаза:
— Рене, это фрирайд. Это риск. Люди, бывает, и в трещины проваливаются, и даже в лавины попадают. И они знают, на что идут. Хватит ныть, вот твое пиво, пей и хватит об этом!
— А если бы ты сломал руку, тебя бы с гонки сняли?
— Если бы у моей бабушки были яйца, она была бы моим дедушкой, — отрезал он. — Я ничего не сломал, так что хватит об этом!
— Если бы я шел первый, я бы мог и провалиться, — сказал Ноэль. — Потому что я тяжелее него на пару килограмм, а реакция у него однозначно лучше. Не поверишь, он просто завис на лыжной палке над этой расселиной! Вот уж воистину, на волоске от гибели.
— А как он выбрался оттуда? — Рене уже обращалась только к Ноэлю.
— Начал сам, потом я подъехал и помог.
— Ты не помог, а вытащил, — вмешался Отто. Он курил быстрыми, короткими затяжками.
— Ты больше половины сам поднялся.
— Никак не больше.
— У меня глаз нету, а, жабеныш?
— Глазомера точно нету. — Оба увлеклись спором, Ноэль, сам не замечая, повысил голос:
— У меня отличный глазомер! И еще чудо, что мы твои дрова разыскали.
— Это да, чудо. Ну все, хватит этого трепа, пора ужинать. Куда пойдем?
— Есть предложения?
Мужчины начали спорить, куда они пойдут, Рене вмешалась:
— Говорят, хороший ресторан Ренцо де ла Бейта…
— Роскошно, — с иронией одобрил Отто. Ноэль ухмыльнулся:
— Ромингер, твоя девушка смыслит в кабаках.
Оба захихикали, как третьеклассники. Отто снисходительно пояснил:
— Ренцо — это просто шикарное местечко, где можно чинно съесть пасту или пиццу, там модные турики. А мы — два дико голодных мужика, которые хотят сожрать по свиной ноге и выпить литра три пива на рыло. Нам бы чего попроще. Пелтьер, как насчет «Драй фуксе»[2]?
— Точно, я и забыл о нем. Думаешь, не прикрыли еще эту дыру?
— А я почем знаю?
Допили пиво. Рене не ощущала ни малейших признаков опьянения — поллитра, совершенно детская доза. А мужчины казались уже вполне навеселе. Начали собираться.
— Схожу наверх за сигаретами, — сказал Отто, бросая на стол пустую пачку.
— Купишь там.
— Я что — больной?
Ноэль и Рене смотрели ему вслед — как бы пьян он ни был, его походка оставалась уверенной и грациозной. Он скрылся за поворотом.
— Таких крохоборов еще поискать, — буркнул Ноэль. — Везде возит сигареты блоками, чтобы не покупать по одной пачке.
Рене пожала плечами:
— Он практичный.
— Он скоро станет миллионером, — сказал Ноэль. — Вот попомни мое слово. Полугода не пройдет, а он уже всех в денежном смысле уделает. Как у него карьера сложится — не буду загадывать, хотя думаю, что неплохо, а вот денег он в любом случае немерено поднимет. Он уже в прошлом году неплохо спонсоров доил. А что в этом начнется — думать боюсь. Они ж в очередь встают, чтоб задницу ему полизать, из рук у него едят.
— Потому что он так выглядит?
— Нет. Он умеет… ну, не знаю, строить людей. Всегда такой был.
— Вы ведь очень давно знакомы, — Рене помнила, что с тринадцати лет. Но все же закинула удочку — Отто по-прежнему оставался для нее большой тайной за семью печатями, а желание понять его только разгорелось. И Ноэль кивнул: