Было уже около десяти часов утра, когда она наконец сообразила, что, вместо того чтобы пускать слюни и расплываться растаявшей мороженкой, она должна для начала задать себе простой вопрос — нормально ли, что он спит уже двадцать часов почти без перерыва? Она дозвонилась до клиники, ее соединили с доктором Аккерманном.
— Приезжайте, — сказал доктор. — Повторим на всякий случай томографию, чтобы исключить гематому.
Рене ужасно испугалась. Если она не сможет уговорить Отто проснуться и доехать до клиники, то будет очень плохо. Но он проснулся и понял ее объяснения, согласился ехать и больше не отключался. Томограмма не показала никаких отклонений, доктор Аккерманн снова поговорил с Отто, задал ему несколько хитромудрых вопросов про квадратный корень из 169, спросил, какой сегодня день недели и попросил назвать все дни назад начиная с сегодняшнего. Потом Ромингер старательно щупал с закрытыми глазами кончик своего носа, следил взглядом за молоточком и проделывал еще кучу диагностически ценных телодвижений.
— Сон вам хорошо помог, — сказал доктор. — Идите с миром и берегите голову, она вам еще пригодится.
— Как насчет соревнований?
— Решение остается за врачом вашей сборной. Свое заключение я напишу.
Доктор Джероса долго перечитывал заключение, смотрел на Отто и думал, и наконец скрепя сердце выдал допуск. «С двумя условиями — сказал он. — Больше не падать и привезти как минимум десятку». Отто принял эти условия, и выпроводил доктора с чистой душой.
— Ложись поспи еще, — сказала Рене.
— Сколько можно спать? Хватит. Выспался. Одевайся, поедем.
— Куда?
— Давай-давай, малыш, это сюрприз.
Больше она ни о чем не спрашивала — моментально оделась в нормальные, не слишком облегающие синие джинсы и в пушистый белый свитер до середины бедра, накинула сверху серебристую куртку. На макияж Отто, разумеется, не соизволил выделить ей ни секунды — «зачем тратить на это время?» Немного оклемавшись после травмы, он снова искрился энергией и жизнерадостностью. Рене было так приятно видеть его веселым после тех нескольких дней, когда он пугал ее мрачностью и дурным настроением. Казалось, к ней вернулся ее прежний, славный парень Отто Ромингер, которого она так любила. А тот, мрачный и злой, которого она тоже любила, но боялась, исчез.
Они вышли из отеля к машине. Отто все еще выглядел бледным, она только сейчас заметила синяк на скуле и с сочувствием посмотрела на него — она понятия не имела, как при падении на трассе в шлеме и в очках можно заполучить такой бланш. Отто сел за руль, Рене — на пассажирское сиденье, и они поехали.
Конечно, для нее недолго оставалось тайной, куда они едут. Указатели начали попадаться еще до выезда на автобан, и она заулыбалась:
— Мы едем в Нойшванштайн, правда, Отто?
Он кивнул:
— Вот и делай ей сюрпризы после этого. Да. Ты же хотела.
— Очень, — счастливо улыбнулась она. — Я там была, когда мне было одиннадцать, и так с тех пор и мечтаю еще раз посмотреть. А ты там бывал?
— Нет, — он тоже улыбнулся, но извиняющейся улыбкой. — Мне же некогда вечно, малыш. Я всегда приезжал сюда только кататься.
— Эх, ты.
— Эх, я. Полезно иногда травмы ловить — можно вот так прошвырнуться и посмотреть что-нибудь.
— Тебе понравится. Мне казалось, что так должен выглядеть волшебный замок из сказки. Ты что-нибудь знаешь про Нойшванштайн?
— Ничего.
— Тогда это твой сюрприз. — Рене вздохнула, потерлась головой о его плечо.
Они доехали быстро — дорога петляла среди заросших лесом горных отрогов, туманных оврагов, маленьких городков с пряничными домиками, разрисованными библейскими сюжетами. День был холодный, пасмурный и влажный, здесь снега вообще почти не было по сравнению с Гармишем, и Рене жалела, что Отто не увидит замок впервые в солнечный день, как мираж среди заснеженных елей.
— Самое красивое — это смотреть с гор или с озера, — сказала она извиняющимся тоном. — Ну а нам придется пройти вверх по дороге. Наверное, машины туда не пропускают.
Рене была готова к тому, что увидит, а Отто на несколько секунд замер, разглядывая сказочные светлые башни на фоне хмурого серого неба и темного елового леса.