Они отдыхали в постели, на нем не было вообще ничего, на ней — только бриллиантовый браслет, который он подарил ей на день рождения неделю назад. Рене тихо вздохнула, она лежала, растянувшись на нем. Ее волосы немного мешали ему дышать, но он ленился поднять руку и убрать густые пряди от своего носа.
— Так хорошо, — прошептала она.
— Угу.
— Люблю тебя…
Он промолчал. Человек, который бесстрашно летал с гор на скорости свыше полтораста километров в час, не имея никакой защиты, кроме пластикового шлема и тонкой прорезиненной полосы вдоль позвоночника, вшитой в стартовый комбинезон, просто обмер от ужаса из-за очередной волны осознания того, что он собирается бросить девушку, которая его любит. Рене услышала судорожный, прерывистый вздох, и резко подняла голову — что это он? Может быть, тоже что-то почувствовал? Как ей хотелось в это верить! Она потерлась лбом о плечо Отто, начала целовать его.
Рене заметила, что он каждый раз по-разному ведет себя после соревнований. После своей победы в Зельдене он излучал счастье и энергию, после слалома в Кран-Монтане он был совершенно опустошен, вымотан до предела, он лег спать и проспал весь вечер. Сегодня он был какой-то взвинченный, беспокойный, заявил, что хочет пойти в тренажерный зал. Для нее это было совершенно дико: он сегодня достаточно вымотался, что ему — Кандагара мало? Но он как-то не мог найти себе места, нервничал. Она знала, что ему еще предстоит пресс-конференция через 2 часа и была уверена, что он захочет поспать, но как бы ни так.
По пути в спортзал в коридоре он случайно встретился с девушкой — нынешней подружкой Хайнера. Красивая шатенка с интересом посмотрела на него, и в ее взгляде он легко прочитал послание: «Может быть, я скоро буду свободна, и тогда мы с тобой позабавимся». Он ответил таким же красноречивым взглядом: «Я скоро тоже буду свободен, и тогда вернусь к твоему интересному предложению». Уже почти месяц он игнорировал такие взгляды, а теперь пришла пора вернуться в игру.
Он ворочал железо полтора часа, и, вполне возможно, мог бы и дольше, но следовало перед пресс-конференцией успеть принять душ и переодеться. Рене зашла в тренажерный зал в полседьмого вечера — Отто был там один, больше никто не захотел провести эти часы таким образом. Отто занимался на одном из тренажеров, полулежал на спине, его обутые в черные кроссовки ноги упирались в специальную подставку, он выжимал какой-то нереальный вес. Весь мокрый, кожа блестит от пота, волосы выбились из хвоста, совершенно мокрая футболка валяется на каком-то тренажере чуть поодаль. Он был в одних велосипедных шортах, тех самых, который ей так нравились, черных с косыми красными полосками на боковых швах. Во влажном воздухе витали запахи разогретого металла, резины и чистого, горячего пота, гулко разносились удары грузов о металл. Отто не сразу заметил, что она вошла, и это дало ей возможность полюбоваться, как бугрятся мышцы его пресса, как вздуваются мощные мускулы на груди и плечах, когда он поднимает вес. Наконец, он заметил ее — стоит малышка и смотрит. И в ее взгляде — откровенное, неприкрытое желание. Он привык к таким взглядам, он начал ловить их раньше, чем научился понимать, что они означают, но, наверное, ни разу еще так от этого не заводился. Забыв о всякой технике безопасности, он не глядя сунул вес на опору (повезло, что гриф улегся ровно) и поднялся на ноги. Тяжело дыша, обливаясь потом, он стоял и смотрел, как она идет к нему. Господи Боже, что она еще задумала?
— Я весь потный, — хрипло пробормотал он, когда она подошла вплотную.
— Ты мне таким и нужен, — отчеканила Рене в ответ.
Ее ладонь легла на его грудь, она склонила голову и прикоснулась губами к ямочке между его ключицами, провела языком по вздувшейся вене, оплетающей бицепс на левой руке. Обхватила его мокрую голову руками и отчаянно прижалась губами к его губам, ловя его тяжелое дыхание, дрожа от желания и нетерпения. Ее губы скользили вниз по его телу, через грудь и живот, по тонкому ручейку светлых волос от пупка вниз, она рывком стащила с него велосипедки вместе с трусами и наконец заполучила его.