Всю нелепость своей эскапады он почувствовал, не успев еще отъехать от ворот пятисот метров. На скорости 50 км/ч ветер пронизывал, дождь заливал стекло шлема и больно хлестал по незащищенным пальцам, сжимающим руль. Ледяной встречный ветер через промокшую от дождя тонкую одежду резал похлеще ножа. Идиотизм. Но он не повернул назад. Он ехал прочь из города, на автобан.
Он сделает то, что решил. Но Бог видит, как он не хочет с ней расставаться! Он мог бы остаться с ней. Это было бы так здорово! Она, как ни крути, при всей ее неопытности, лучшая любовница, которая у него когда-либо была. Опыт в этом деле — еще не все. Они и вправду идеально подходили друг другу. Как ключ и замок, вспомнил он. Как гнездо мама и штекер папа. Они подходили друг в другу и в постели, и вне ее. Ему никогда еще не было так интересно просто проводить время с девушкой. И он ни разу еще не встречал такой, которая была бы не глупее его. А Рене, несмотря на свою молодость, именно такая. Это сочетание красоты, ума и сексуальности в девятнадцатилетней девочке просто сводило с ума, было совершенно неотразимым для него. А то, что она его так сильно любила, делало ее втройне опасной. Если позволить событиям развиваться естественным путем, не успеет кончиться декабрь, а они уже съедутся, будут жить вместе — он правильно сказал Ноэлю, что при таком накале страстей невозможно просто продолжать «встречаться». А там уже и до свадьбы — рукой подать. А ведь она этого и хотела. Сама говорила. На какой-то невозможный миг, уже вырвавшись из города и летя по автобану, он вдруг подумал — почему бы и нет? Жениться на Рене. Спать с ней всегда. Жить вместе. В богатстве и бедности, здоровье и болезни, в счастье и в горе.
Он же все равно женится рано или поздно. Только он полагал, что это будет не раньше, чем лет в тридцать. Он к тому времени как следует нагуляется, приобретет большой жизненный опыт, научится достаточно хорошо разбираться в людях и сделает правильный, разумный выбор, не повторит ошибку своих родителей. У него будет хорошая жена, и он вместе с ней сможет дать своим детям такое детство, какое и должно быть у любого ребенка. Сейчас он к этому не готов. Сейчас за него думают гормоны, эмоции и влечение. Разум молчит. Значит, надо взять себя в руки и начать соображать… Женитьба сейчас, в 21 год? На девятнадцатилетней девчонке?
Заманчиво…
Тут же его живое воображение услужливо нарисовало ему картинку. Его отец и мать, в роскошной столовой 17 века, сидящие друг напротив друга за нелепо длинным обеденным столом. Когда он смотрит на нее — в его глазах презрение и ненависть. Когда она смотрит на него — в ее взгляде холод и страх. Говоря пошлым возвышенным языком — вот две жизни, отравленные взаимной ненавистью. У этих двоих было все, чтобы быть счастливыми, и они были бы, не окажись женаты друг на друге. И их взаимная ненависть отравляет все вокруг — ее последствия продолжает пожинать уже второе поколение. Сначала он, Отто, едва окончив школу, ушел из дома. Именно ушел сам, сколько бы он ни рассказывал при этом про лыжи и стипендию. И еще очень большой вопрос, если бы он и сестра жили в нормальной семье, где была бы любовь, стали бы они тем, чем стали? В шестнадцать он слился из этого дурдома, причем так, чтобы расстояние между ним и семьей было 200 километров. А потом — сестра. Джулиана сочла необходимым вести себя так, чтобы мать вышвырнула ее прочь, как блохастого щенка, потому что ей нужно было, чтобы у отца при этом возникло чувство вины. Именно тогда холодная ненависть между родителями перешла в фазу активных военных действий. Отто жалел, что он в то время уже жил в Цюрихе и никак не помог сгладить углы. Он с детства выступал в собственной семье миротворцем, не подкачал бы, наверное, и в этот раз. Но его не было, и произошло то, что произошло — его отец, которому тогда было всего 44 года, перенес первый инфаркт. Едва оклемавшись, еще в клинике, он позвал своего адвоката и велел ему сделать так, чтобы к моменту его возвращения домой и духу его жены там не было. Потом поостыл и решил, что женщина, с которой он как-никак прожил 20 лет, и которая родила ему двоих детей, все-таки заслуживает немного другого отношения. Цивилизованный развод, раздел имущества, щедрое содержание. Но именно тогда одна из отцовых любовниц начала очень активно хотеть за него замуж, и он временно отказался от идеи развода. А потом ему, как всегда, стало некогда, недосуг, а мать тем более не заикалась о разводе — кто же откажется от роли жены одного из богатейших людей Швейцарии?