— Это ребенок не только твой, но и Брауна, и он имеет право знать и участвовать в решении.
— Отто, я прошу тебя, не надо. Ты только сделаешь этим всем хуже.
— Я дам твоему ребенку шанс.
— Ты не Господь Бог!
— Это пустая болтовня. Браун должен знать. Ты не имеешь права скрывать от него!
— Да кто ты такой, чтобы решать за меня?
— А ты кто такая, чтобы решать за него?
— Как мило с твоей стороны так блюсти его интересы!
— Ты хоть понимаешь, что тут есть еще и интересы ребенка? Если Браун их защищать не намерен, то я делаю это!
— Да иди ты к черту!
— Сама иди! Я сейчас же ему позвоню.
— Ты предатель!
— Хватит, я не собираюсь с тобой спорить! — Отто бросил на стол несколько банкнот за нетронутый ужин и пошел к стойке. Его лицо было мрачнее грозовой тучи.
— Мне нужен телефон, — рявкнул он бармену по-французски.
— Вон таксофон, пожалуйста. Нужна телефонная карта? Звонок местный или международный?
— В Швейцарию, Цюрих.
Рядом как раз оказалась официантка, обслуживавшая их, и Отто остановил ее.
— Мадемуазель, Вы могли бы мне помочь? Я сейчас буду звонить, если трубку возьмет девушка, я передам трубку Вам, и Вы попросите позвать Артура.
— Хорошо, мсье.
Артур смотрел новости по телевизору, когда зазвонил телефон. Рене еще днем прилегла поспать и до сих пор не выходила, поэтому он быстро взял трубку.
— Алло?
— Привет.
— Привет, — холодно ответил Артур, узнав голос Ромингера.
— Я только что говорил с Макс.
— Я тоже с ней сегодня говорил. И что?
— Она беременна.
— Нет. Этого не может быть! Она пьет таблетки!
— В прошлом месяце пропустила.
Артур задохнулся:
— Зачем? Господи Боже, как…
— Случайно. Ты понял или нет? Она беременна от тебя!
— Я… понял… Почему ты мне говоришь, а не она?
— Потому что она собирается делать аборт! — прорычал Ромингер. — Ты собираешься что-то с этим делать или нет?
— Я… да, конечно. Где она? Дай ей трубку.
— Сейчас, — Отто положил трубку за рычаг и вернулся к их столику с намерением отволочь Макс к телефону хоть силой.
Ее там не было. Ее сумочка исчезла, и ее куртка не висела на вешалке около двери. Она ушла.
Отто выскочил на улицу как раз вовремя, чтобы увидеть, как за угол заворачивает такси. Номера видно не было.
Он бросился обратно в кафе, к телефону. Трубка лежала, где он ее оставил.
— Она убежала. Я лечу в отель, чтобы поймать ее. Ты жди у нее дома. У тебя есть ключ от ее квартиры?
— Да. Я сейчас же выеду.
— Да. Браун… Что у Рене? Она не беременна? — быстро выпалил Отто.
— Говорит, что нет.
— Все. Езжай. — Отто вылетел из кафе и спохватился. Отель совсем рядом, через дорогу! Зачем ей такси? Хотя это может быть и не она…или не в отель. Он понесся к отелю.
— Мадемуазель Ренар? — любезно переспросил клерк на ресепшене. — Нет, ключ не брала. И не выписывалась. Позвонить ей в номер? Но, раз ключ на месте…
— Не надо. — Отто подумал, зачем тратить время.
Несколько секунд спустя его машина с ревом вылетела со стоянки отеля.
В аэропорт. Если она там, он перехватит ее. Ему плевать на все эти разговоры про то, что это ее жизнь и прочее. Он не допустит, чтобы она это сделала, и все тут! Она не его женщина, и ребенок тоже не его, но ему плевать на это. Он и раньше влезал в ее жизнь, правда, с ее согласия и по ее просьбе.
Его просто возмущало, как это некоторые женщины, те самые, у кого от природы должно быть в крови любить и защищать своих детей, готовы причинять им самое страшное, самое непоправимое зло. Но он никогда не предположил бы, что Макс такая же. Самое время вспомнить, как появился на свет он сам. Он родился, когда между его родителями уже не было ничего, кроме взаимной ненависти. Когда мать узнала о беременности, тут же отправилась к врачу с намерением избавиться от ребенка. Отец случайно узнал об этом от ее служанки и запер жену в тщательно охраняемой клинике до самых родов. Если бы служанка не проговорилась, если бы отец не успел, если бы в той клинике, куда он поместил Анн-Франсин, надзор за ней оказался чуть слабее или ей удалось бы договориться с кем-то из врачей, его, Отто Ромингера, попросту не было бы на свете. В голове не укладывалось, что она могла так поступить — будучи замужем, не имея никакой карьеры, зато имея денег больше, чем надо, чтобы прокормить сотню детей, располагая возможностями нанимать столько нянь и другого персонала, сколько сочтет нужным — почему женщина в таких условиях может не захотеть родить? Этого он просто не мог понять. Даже если всеми фибрами души ненавидишь отца ребенка, разве это причина?