Начали показывать трассу, по ней еще никто не ехал — соревнования еще не начались, спортсмены общались с организаторами и журналистами, готовились к старту, разминались, проверяли снаряжение. Тут же показали Отто — еще без шлема, в комбинезоне в красных цветах швейцарской сборной, он разговаривал с Регерсом. Судя по всему, Герхард ругался и был чем-то недоволен — его обычное состояние. На губах Отто играла ехидная улыбочка. Его роскошная грива была собрана сзади в хвост, одна прядь выбилась, и ветер мотал ее перед его щекой. Он отбросил прядь назад, и Рене обратила внимание, что костяшки пальцев на его правой руке в ссадинах — или содрал об снег, проходя трассу без перчаток (он вечно забывает где-то перчатки!), или подрался с кем-то. Это твой папа, — беззвучно сказала она, поглаживая живот. Он не узнает о тебе.
Вот стоит этот Отто Ромингер, весь воплощенная мужская красота и процветание. Целый мир у его ног. Он успешен и известен, по всей Европе создаются его фан-клубы, спортивная пресса только о нем и говорит, его карьера еще далека до зенита, но он уже достиг таких высот. Женщины по нему с ума сходят, мужчины уважают, он знаменит, он богат — он может позволить себе все на свете, в свой 21 год он уже, возможно, заработал денег больше, чем сможет потратить за всю жизнь. Но что-то самое главное он упустил. Самое драгоценное ускользнуло из его жизни — его ребенок. Вот он, здесь, во мне, — подумала Рене. — И ты о нем никогда не узнаешь. У тебя, конечно, будут еще дети, когда-нибудь ты женишься, когда сочтешь, что созрел для этого и когда найдешь женщину, достойную тебя. Но этот малыш уже не твой. Его у тебя никогда не будет. Он мой. Отто, мне жаль тебя. Ты потерял такое сокровище. Ты приобрел весь мир, но своего ребенка потерял.
Отто выступал сегодня под стартовым номером 13. Вообще-то он не был суеверен, и это его совершенно не огорчало. Но и комментаторы, и журналисты без конца упражнялись в остроумии на эту тему, и ему уже успели надоесть вопросами, не боится ли он… бла бла бла…
Он не боялся. Но думать о таких пустяках, когда впереди серьезная трасса, не хотелось. К тому же, у него все еще болело колено после вчерашней тренировки, и это было намного хуже, чем какие-то дурацкие суеверия. А еще диплом подвигался не так быстро, как хотелось бы. И даже новости из Ингольштадта не радовали, а Шефер, в общем, добился требуемых условий и уже отрапортовал о том, что Отто получает Ауди-100 в кузове универсал и топовой комплектации черного цвета в знак начала сотрудничества и готовности к переговорам. И даже намекал на какой-то супер-сюрприз. Наверное, Отто в душе еще был ребенком, сюрприз его интриговал и радовал, но в целом настроение было мерзкое. К тому же, его несколько задевал тот факт, что на днях он сделал некоей девице первое в своей жизни предложение выйти за него, а она отказала. Уж не говоря о том, что цели, ради которой он делал предложение, он тоже не достиг. Нет, он, конечно, совершенно не жаждал связать себя узами брака с Макс, она была для него свой парень, и не хотел брать на себя ответственность за чужого ребенка. Но он полагал, что он должен был что-то сделать, чтобы отговорить ее от аборта. Он сделал и ошибся. Повезло еще, что их милый разговор не услышали журналисты и его более или менее верная стенограмма не появилась в таблоидах — из него бы сделали посмешище. Великий Ромингер получает отказ от беременной подружки неудачника Брауна!
Не радовал и уход Брауна из ФГС — не то чтобы Отто мечтал, чтобы это чудо ходило вокруг и продолжало свои наезды, но это был какой-никакой, а все же источник информации о Рене. Зачем Отто эта информация — он и сам не знал. И не знал, чего он хочет слышать. Бред.
Он отправил Регерса восвояси, сказал, что ему надо сосредоточиться перед стартом. Герхард отвалил к канатке, ехать вниз, к финишу. И слава Богу — Отто сегодня уже досыта накушался его ворчанием и наездами.
Чего у него вокруг вдруг оказалось столько всяких таких, которые на него наезжают? Надоели они все. У него и без них настроение ниже плинтуса. Зато никого, кто мог бы пообещать чудесную ночь как вознаграждение за победу. Ладно, он и без этого справится, гигант он хорошо подтянул. Только бы никто не путался под ногами и не доставал всякими дурацкими разговорами.
Как бы ни так. К нему по утоптанному снегу вышагивал сам Руди Даль, его финансовое величество, великий комбинатор. У этого хотя бы претензий не было. Его интересовало кое-что другое. Они поговорили немного о стартовых и призовых, потом Руди окольными путями подошел к конкретной цели своего визита — к соглашению с Ауди. Отто откровенничать не стал, отделался какими-то туманными отмазками, и разочарованный Руди отшвартовался. У Отто не было особых иллюзий насчет чистоты и бесхитростности зама председателя ФГС по финансам — жук тот еще. Ромингер тоже был хитер, хотя и молод, так что у них с Далем пока что не было особых вариантов перехитрить друг друга. Они будто в теннис играли — мячик перелетает с одной стороны на другую, а игроки пытаются обвести один другого. Или боксировали — два одинаково сильных боксера кружат друг вокруг друга на ринге, выискивая слабые места в обороне противника. Пока безуспешно.