Наконец-то прошли выпускающие, а потом поехал первый стартовый номер — соревнования начались. Отто направился к стартовой будке, готовиться. Вокруг снег скрипел под тяжелыми горнолыжными ботинками других спортсменов.
К моменту старта Ромингера в первой попытке места распределились вполне предсказуемо — первым шел француз Жан-Марк Финель, вторым австриец Кристоф Кирхмайер, третьим американец Билли Бэстин — все трое завзятые технари. Финель даже на старт в скоростных дисциплинах не выходил. Пора дать им разгон, подумал Отто. Тоже мне, малинник, сплошные слаломисты. Вот я вам. Он гордился своей универсальностью. Никто из скоростников, из тех, кто выходил против него в спуске и супер-джи, сегодня не вошел в первую пятерку. Даже Айсхофер, знаменитый своей универсальностью, занимал 9-е место.
Отто прошел первую попытку идеально, дал понять им, что его четвертое место в зачете гиганта — не более чем досадное недоразумение. Он обошел Финеля на четыре сотые.
И вот развязка, вторая попытка, и его старт — он, конечно, стартовал последним. Пока что расклад сил первой попытки сохранялся — Финель был первым, Кристоф вторым, Бэстин третьим. Отто вышел на порог стартовой будки, встал, упираясь ногой над ботинком в ворота. Тонкие стены, разукрашенные логотипами фирм — спонсоров кубка мира, дрожали от порывов ветра, над толпой болельщиков — и по бокам трассы, и внизу, вокруг еле различимого финишного стадиона, взметнулись красно-белые швейцарские флаги. Он услышал скандирование «Ром-ми! Ром-ми!» Пора мастеру приниматься за дело. Вот стартовый зуммер. Бип. Бип. Бип. Бииииип. «Гони как черт, твою мать!!!»
Створка ворот стукнула по ботинку, когда он ринулся на трассу. Он шел безупречно, легко и изящно сбивая и обходя ворота. Минута нечеловеческого напряжения. Упругие удары ворот, снег на скорости колет щеки под очками, и чертова депрессия, которая будто ехала вместе с ним, следом, хватая за пятки, дыша в затылок. Боль в колене, не настолько сильная, чтобы мешала идти трассу, но довольно-таки заметная — придется показаться врачу сборной. Он даже удивился, увидев на финише двойку на табло — он второй. Сам не понимал, на что именно рассчитывал — на первое место или тридцать первое.
Ладно, серебряная медалька тоже не помешает. Жан-Марк Финель счастливо хохотал, вскинув затянутые в перчатки руки к пасмурному небу — его золоту больше никто не был страшен, соревнования окончены. Кирхмайер невозмутимо пожал плечами — было серебро, стала бронза, бывает. Билли тоже состроил индифферентное лицо и скрылся в толпе — его спихнули с пьедестала. Жаль, но тоже бывает. К Ромингеру кинулись журналисты и поклонники.
В Цюрихе Рене Браун с удовлетворенной улыбкой смотрела на экран телевизора. Она и раньше гордилась победами своего возлюбленного. Но это не шло ни в какое сравнение с ее гордостью победой отца ее ребенка. Она погладила живот: «Ты тоже будешь победителем». Ну второе место, подумаешь. Не первое. Все равно победа. Слалом-гигант — это не скоростной спуск. Он не обязан брать все золото подряд.
Телефон зазвонил, когда на экране Отто уже вышел со стадиона, а кадр переместился на трибуны с восторженными фанами. Рене сняла трубку.
Звонила директор того кадрового агентства, в котором Рене была позавчера.
— У меня есть вакансия, которая могла бы вам подойти. С работодателем я уже говорила, они заинтересовались вами.
— Я слушаю.
— Это английская фирма, производитель одежды. У них магазины в Англии, Франции, Германии и Швейцарии. Дистрибьюторский центр тут, в Цюрихе. Им нужен на полставки переводчик с тремя языками — немецким, английским и французским. Вы как — заинтересованы?
— Конечно. А переводить что?
— Товаросопроводительные документы и инструкции. Объем не слишком большой, потому они и согласны на полставки. Вы сможете с ними встретиться завтра утром?
— После двенадцати, — сказала Рене. Во-первых, в девять у нее была пара, во-вторых, утреннее недомогание у нее усилилось, токсикоз взялся за нее по-настоящему.