Они вышли из лифта — как по мановению волшебной палочки, шум разговоров и смех начали стихать. Рене инстинктивно замедлила шаг, но Отто решительно повел ее вперед, обвив рукой ее талию очень интимным, сексуальным, собственническим жестом.
— Отто, — прошептала она испуганно.
— Выше голову! — скомандовал он тихо. — Давай, покажем им всем, что к чему!
Она не успела даже пикнуть, как он привлек ее к себе и нежно поцеловал в губы. По лобби пронесся тихий, но единодушный вздох удивления — это был первый раз, когда Отто так откровенно целовался на публике. Так это что — получается, у него серьезно с этой крошкой? «Вот вам! — подумал он. — Это моя женщина, и она достойна уважения.» Что бы там ни случилось дальше, пока Рене Браун с ним, ее будут воспринимать, как его девушку — как раньше воспринимали Клоэ. А потом будет потом.
— Твою мать, — ахнул Артур, сидящий на диване вместе с Макс. — Смотри!
— Молодец Отто, — заметила девушка. — Скажи ему спасибо — он спасает репутацию твоей сестренки.
— После того, как сам опозорил ее!
— Это сделал ты, Арти. Пока ты не вылез со своим сольным номером, никому до них и дела не было.
Он только стиснул зубы, чтобы не выругаться.
Регерс прищурил глаза на парочку, элегантно шествующую к выходу из отеля. Ну-ну. Понятно, что ничего не понятно. Кроме того, что Ромингер, похоже, вляпался крепко.
Клоэ и Берт Эберхарт, которые отошли от витрины какого-то бутика аккурат чтобы столкнуться нос к носу с Отто и его девчушкой, были одеты для Мармит — и составляли выгодный контраст с Ромингером и Рене. Берт был в самом настоящем смокинге, а Клоэ в изящном классическом маленьком черном платье. Пусть не самый вечерний вариант, но ей оно шло бесподобно. Рядом с пусть очень красивым, но все же оборванцем Отто и малышкой Браун в скромных джинсах и мешковатой курточке они смотрелись как королевская чета рядом с убогими батраками-поденщиками. Но Отто и Рене это не волновало — он просто светился счастьем и ни на кого не смотрел, кроме своей девушки. А она не сводила с него лучистых, сияющих любовью голубых глаз.
Обе пары сдержанно кивнули друг другу и разошлись к разным входам — Берта и Клоэ ждало такси у парадного входа, а Отто и Рене прошли к выходу на стоянку отеля, к его подержанному БМВ.
Усаживая Клоэ в такси, Берт торжествующе улыбнулся и ласково сжал ее руку, и девушка с трудом удержалась от резкой отповеди. «Отто, Отто, я хочу, чтобы мы снова были вместе! Как ты смеешь так нежно обнимать эту соплячку? Зачем ты это делаешь?» Но Клоэ взяла себя в руки и мило улыбнулась своему кавалеру.
Отто открыл машину, их уже никто не видел. Он обнял Рене, сказал:
— Ты молодец. Я думаю, больше никто не посмеет сказать о тебе плохо.
— Ты думаешь? — прошептала она.
— Уверен. Ты — моя девушка, и теперь все об этом знают.
— Я правда твоя девушка? — Господи, какие глаза. Как она смотрит на него, со смесью надежды и страха, будто боится, что он скажет, что это все понарошку. Отто поцеловал ее:
— Конечно, Рене. Ты — моя девушка. И мы едем ужинать в какой-нибудь симпатичный ресторан. А потом можем поехать куда-нибудь еще.
— Правда? — обрадовалась Рене. — Может быть, на дискотеку? Потанцуем? Тут есть?..
Отто сморщил нос:
— Только не дискотека. Я не танцую.
— Как жаль, — разочарованно сказала она. — Совсем не танцуешь?
— Совсем. Даже не умею.
Она усомнилась, что профессиональный спортсмен — человек, живущий в полном ладу со своим телом — может не уметь танцевать, но он вовсе не шутил. Он не танцует, и ей пришлось с этим смириться. Хотя и интересно, почему.
— А куда тогда? — спросила она.
— Например, обратно сюда и трахаться.
— Не говори об этом так грубо, — тихо сказала она. — Ведь это так прекрасно.
— Ну да, и я о том же. Трахаться — это очень даже прекрасно. Ну можно и еще что-нибудь придумать. Как насчет погонять на снегоходах? — предложил Отто.
— Супер! — обрадовалась она, вспомнив, как мечтала о нем во время поездки на снегоходах с Арти и Макс.
Они сели в БМВ, он за руль, она рядом. Отто чисто вырулил из тесного закутка между микроавтобусом и внедорожником. Рене уже успела заметить, что машину он водит мастерски, аккуратно и уверенно, без пижонства и не быкуя. Он все делал хорошо, этот Отто Ромингер — и проходил горнолыжные трассы, и занимался любовью, и водил машину. Рене была уверена, что он делает хорошо все, за что только берется.
Они въехали в город. В салоне негромко играло радио. Они молчали, может потому что сегодня уже очень многое сказали друг другу. Она полезла за сигаретами и небрежно и весело спросила: