— Твою мать, бестолочь! — заорал Регерс, который тоже не мог побороть волнение и от неожиданного, резкого шума сорвался. — Возьми себя в руки, придурок!
Отто сумел сдержаться и не заорать в ответ. Он молча поднял лыжи и перенес их куда хотел, и там уже, от греха подальше, положил их на снег. Он не хуже прочих знал, что это одна из самых паршивых горнолыжных примет — уронить лыжи перед стартом. Но он не верил в приметы.
Рене по пути в Зельден спросила его про приметы, и правда ли, что спортсмены в день старта не бреются. Именно про эту примету ей рассказывал Артур. Якобы многие спортсмены начинают сезон с щетиной — на удачу. Отто признал, что да, есть такая байка, и некоторые в нее верят, но только не он. Вот он всегда бреется каждый день, и точка. Тогда Рене спросила — он вообще ни в одну примету не верит? Он сказал, что ни в одну. И смеха ради рассказал еще одну байку, про то, что якобы над дверью кабинета Альберта Эйнштейна висела подкова, на удачу, и его спросили, неужели он в это верит? Эйнштейн сказал, что не верит, но подкова помогает даже тем, кто в нее не верит. На это Рене отпарировала: «Не Эйнштейн, а Нильс Бор!» Черт, он в жизни еще не спал с такой начитанной девчонкой.
Приметы, приметы. Глупости сплошные. Он знал сотню примет — например, для удачного сезона в день первого старта надо поймать ртом снежинку. И мог придумать еще пару тысяч. К примеру, когда ты ловишь снежинку раскрытым ртом, а над тобой летит птица — это к неожиданностям. Причем очень неприятным. Перетянуть крепления и упасть — к травме ноги. Упали лыжи — к тренерскому ору. Тренерский ор — к еще большей нервозности. День старта — к отсутствию сигарет в кармане. И хватит этой ерунды, пора сосредоточиться на вещах, более важных, чем эти дурацкие мумба-юмба. Плюс три градуса на финише и плюс один на старте, трасса уже довольно сильно разбита, на некоторых виражах уже образовались вполне полноценные ямы. Ветер усилился. Солнце светит с безоблачного неба и хорошо греет восточный склон, на котором находится трасса, стало быть, скоро там будет тень, и подтаявший снег слегка замерзнет. Это хорошая новость — хоть разбитая трасса и снизит скорость, лед поможет ее поднять.
Черт… Как долго тянется время! Соревнования уже успели остановить дважды — один раз из-за падения самого Айсхофера, прошлогоднего победителя в общем зачете, второй раз, когда вылетел Манфред Марцелль из второй группы. Оба раза надолго — правили трассу, восстанавливали ограждение. Манфред сильно побился, поэтому вниз ехал на акье[2], что не способствовало скорому возобновлению соревнований. Прошло уже два с половиной часа…
Первая и вторая группа прошли, победители расслабились и успокоились — они на полном серьезе полагали, что их призовым местам уже ничего не угрожает. И в самом деле, о чем им волноваться? Сильнейшие уже финишировали, трасса очень существенно пострадала — разбита и подтаяла, так что осталась только чисто теоретическая возможность изменения в составе первой ну если не двадцатки, то десятки — точно. Некоторые телеканалы, которые передавали прямые трансляции с соревнований, уже были вынуждены уступить место в эфирных сетках другим программам. Их телевизионщики еще вели съемку, но 99 из 100, что дополнительно отснятый материал никогда не пойдет в эфир. С учетом двух остановок соревнований, самые именитые и имеющие наивысший рейтинг телеканалы успели показать только первую тридцатку участников.
Никто особо не беспокоился о том, чтобы информировать аутсайдеров, еще мающихся на старте, о ходе соревнований, о состоянии трассы и так далее. Они могли видеть только продублированный на старте финишный монитор, на который передавалась информация о тех, кто прошел дистанцию. Первое место пока вполне предсказуемо было у австрийца Флориана Хайнера. Второе занимал Филипп Граттон, звезда сборной Франции. На третьем месте был небезызвестный швейцарец Ив Фишо. Ноэль с триумфом вкатился на одиннадцатое место. Берт Эберхардт — на седьмое. В общем, кроме падения Айсхофера, особых неожиданностей пока не было. Но все же и помимо расклада сил на финише, информация попадала в стартовый городок с помощью раций и уоки-токи. Так Отто и Тони смогли узнать, что на финишном спаде образовались глубокие колеи, что Айсхофер не травмирован, но списывает свой сход с дистанции на боль в спине, что зрители не спешат расходиться — такое часто бывает в начале сезона: за лето соскучились по «белому цирку» и теперь отрываются на трибунах с пивом и глинтвейном. Отто подумал, а что делает Рене?
— Это что, так опасно?