— Помнишь прошлый год? — тихо спросил Герхардт. Отто кивнул с совершенно отсутствующим видом. Любому, кто знал его хоть вполовину так, как Регерс, стало бы понятно, что он не только помнит, но и думает о том, что было в прошлом году, в эту самую минуту.
— Хорошо. Мне пора вниз. Тони, не забывай про стойку. Не раскрывайся где не надо, и все будет нормально. Ромингер… покажи им всем. Тони, иди, скоро твой старт. Пора.
Из стартового домика уже выглядывал кто-то из судей.
Отто остался один. На старте было почти пусто, несколько человек с еще более низкими номерами топтались по спрессованному снегу и льду. Солнце заливало опустевший стартовый городок, слишком яркое и теплое для ноября. Отто любил быть на солнце, но сегодня предпочел бы, чтоб было пасмурно. Слишком много факторов работало против него в этот день, и солнце было одним из них. Склон был покрыт искусственным снегом — на горах вокруг снега почти не было. Внизу, в долине, тем более. Сам по себе искусственный снег ничуть не лучше и не хуже натурального, но лучше было бы градусов на 10 холоднее — тогда было бы самое то.
Стартовал следующий участник после Тони. Вот и Ромингеру пришла пора готовиться.
Ботинок с громким щелчком встал в крепление, второй. Отто по-дурацки постучал палками друг об друга, хотя давно собирался избавиться от этой детской привычки.
— Ромингер. Старт.
Он перевел дух, скользнул на метр вперед, пока планка не уперлась в его ботинок. Он слышал только собственное дыхание. Опираясь на палки в метре за стартовым порогом, он ждал сигнала.
Вот он. Мощный прыжок, погнали.
В отличие от скоростного спуска, соревнования по супер-джи не предусматривали контрольных и вообще каких бы то ни было тренировок на этой трассе. Отто плохо помнил ее с прошлого года. Они с Тони и Герхардтом как могли восстановили ее по памяти, все трое не верили, что тут возможна какая-то серьезная переустановка ворот. И вот трасса была перед ним — опасная, разбитая, непредсказуемая, коварная, ледяная, полусвет-полутень.
Отто умел принимать решения молниеносно, и это всегда помогало ему в скоростных видах. Сегодня было то же самое — каждый вираж ставил перед ним новую задачу, в каждых воротах прятался очередной вызов. Ромингер справлялся, его быстрый, блестящий ум делал моментальные правильные выводы. Достаточна ли скорость? Он шел на максимуме своих возможностей, рискуя на грани фола, но никогда — за гранью. В прошлом году перекантовка на крутом вираже вышвырнула его в ограждение. Вот он, этот черт. Отто не повторил прошлогоднюю ошибку — его прижало к склону, начало сносить по траверсу, но он сгруппировался и вышел из виража идеально. Еще полкилометра на бешеной скорости впереди. Разбитый финишный спад, солнце сбоку, мокрые, обледеневшие пласты снега сверкают почти непереносимо для глаз. Красные ворота выросли перед ним, приглашая обойти их вплотную, ослепительный блеск льда помешал заранее разглядеть маленькую выбоину в колее. Молниеносное решение взять правее, слишком быстрое перестроение на слишком маленькой дистанции, на грани… за гранью потери контроля. На тающем льду лыжи были почти неуправляемы. Отто потерял равновесие… Отчаянная попытка удержаться — хватит ли времени? Одной последней сотой секунды?
— Посмотри! Посмотри! — закричала Рене. — Господи!
— Не может быть! — Макс сорвала с лица солнцезащитные очки. — Минус ноль, сорок шесть?!!
— Да! — Рене громко завизжала, вскочила на ноги. — Да! Отто!!!
Стадион бесновался. К моменту старта Отто половина мест на трибунах уже опустела — предыдущие стартующие распределяли между собой в лучшем случае тридцатые места, проигрывая Хайнеру по пять и больше секунд. Но сейчас происходило что-то непонятное. Первая засечка давала плюс десять сотых и была привычно в красной зоне, и зрители, которые уже не очень внимательно смотрели на табло, не обратили на это внимания. Но следующая шла по нулям, и цвет поменялся на зеленый. Поднялась волна голосов, заверещали дуделки, раздался звон альпийских колоколов. Какой-то особо активный фан дудел почти в ухо Рене, но она не заметила. Сорвав шапку и комкая ее в руках, она вскочила с места, дрожа как лист. Новая засечка. Минус три сотых. Этого было достаточно для пива, но недостаточно для победы — полтрассы еще были впереди. И вот уже -0,46!
— Опять расходы, — буркнула Макс. — Волшебник, твою мать!!!