— Не надо...
— Боишься? Ее не надо бояться, — ласково мурчал мой волк, — она часть тебя. Но нам предстоит научиться ее контролировать.
— Нам? — Ник потерся щекой о мое лицо.
— Я буду рядом, моя сладкая, — прошептал он и нашел мои губы.
Поцелуй, словно взрыв тысяч фейерверков. Огненное зарево на распаленной коже. Расслабившись, позволила оборотню вести себя. Его наслаждение переливалось в меня. Мы словно два совершенно одинаковых сосуда наполняли друг друга. Но для Ника это было нормально, а для меня лишь шквал неведомых эмоций.
Не оставляй меня, мам...
Эти слова прозвучали в голове, мгновенно возвращая трезвость ума. Отпихнула Ника, обнимая себя руками.
— Я хочу увидеть сына.
Он вздохнул, затем внимательно взглянул на меня. Глаза у Ника такие желтые, яркие, прекрасные. Но моя реакция изменилась. Внутри появилась покорность и благоговение. И они мне совершенно не нравились. Словно шелковые нити, стягивающие мое сознание.
— Знаю, родная моя, — он обнял меня, — но пока это невозможно.
— Почему? Он мой сын!
— Именно поэтому. Весь штат ищет нас. Твой муж объявил, что я похитил тебя, Кейт.
— Что?! Кевин? — я не могла поверить.
— И твой сын сейчас с ним. За ним присматривает Мэган. Скажи мне, сладкая, если Ли узнает, что его мать близко, что он сделает?
Эти слова били больно, словно звонкие пощечины. Но я же мать! И должна хотя бы одним глазком увидеть сына.
— Он будет искать меня, — прошептала тихо.
— Вот именно. Поэтому прости меня, Кейт, но я не могу подвергать тебя опасности. Если твой муж узнает, что теперь его жена оборотень...
Нет!
Хочу кричать, требовать от своего волка прислушаться к моим словам, но лишь булькаю. Нет сил, будто внутри что-то крепко держит мои слова на поводке. От этого становится больно. Я опустила голову, словно продемонстрировав... покорность? Ник, кто ты такой?
— Мы обязательно обо всем расскажем Ли. Он мой друг, — жестко произнес волк, — но не сейчас. Слишком опасно. Я увезу тебя подальше, затем помогу принять себя. Поверь, тебе будет непросто, сладкая моя.
Все это время он целовал мое лицо. А я была не в силах поднять голову. Да что же со мной такое? Стряхивая это странное наваждение, попыталась подняться.
— Тебе рано, — сказал Ник, — потерпи, пожалуйста.
— Мне нужно в душ... — пролепетала я.
— Знаю. Давай так: сейчас ты составишь список, что мне нужно купить. Может, что из еды тебе очень хочется. Я пробегусь по супермаркету, потом приду, покормлю тебя и помою.
— Ник, я не маленькая. Хочу сама все делать. Я же не инвалид, в конце концов!
— Ты умерла, сладкая, — он как-то горько взглянул на меня, — твое тело очень слабо сейчас. Внутренняя волчица еще совсем крошечная. Представь волчонка. Маленького. Новорожденного. Он не видит и не слышит.
Голос оборотня был таким нежным, что я размякла. Ник говорил уверенно, и в его словах невозможно было сомневаться.
— Внутри тебя теперь живет такой волчонок. Дай ей окрепнуть, Кейт. Обещаю, что все будет хорошо. Ты станешь сильнее, чем когда-либо. Но сейчас, умоляю, послушай меня.
— Хорошо, милый, — коснулась его лица, затем поцеловала.
Когда Ник ушел, я какое-то время лежала и смотрела в потолок. Внутри меня живет волк? Как это вообще? То, что мой любимый — оборотень, я приняла без вопросов. Это было совершенно естественно.
Взглянула на свои руки. Ногти выглядели крепкими и блестящими. Волосы струились, словно водопад. С кожи пропали пигментные пятна, легкие неровности разгладились, как будто их никогда и не было.
Но вдруг...
Бах! Бах!
Резкие и тяжелые шаги приближались к номеру, где я лежала. Сморщилась от накатившего неприятного чувства. Как же бьет по ушам! Да хватит! Громкие голоса в соседнем номере, какая-то возня, смешки. Я все это отчетливо слышала.
— Хватит, — шептала, укутываясь в одеяло с головой, — да заткнитесь вы!
Видимо, по соседству заселилась какая-то семья. Их дети так кричали, что я стискивала зубы от непривычных и громких звуков. Голова начала сильно болеть. Накрыла голову подушкой, но помогло это слабо.
Они курили, смеялись, кричали, ругались на своих непоседливых детей, а я все это слышала. Чувствовала мерзкий запах никотина, просачивающийся под дверью. Тошнота стала все навязчивей, из глаз потекли слезы из-за дикой боли в висках.
— Ник! — кричала в душе, пытаясь хоть немного сгладить безумную какофонию в голове.
Не выдержав, скатилась с кровати и на коленях поползла к ванной. Добравшись до заветной двери, буквально вкатилась внутрь, сильно оцарапав руку о торчащий гвоздь и посадив пару синяков на колене. Но раны мгновенно исчезли.