Не знаю, действительно ли она испытала ко мне такую уж страсть, или наше свидание было всего лишь капризом избалованной молодки, которую принудили к замужеству; во всяком случае, когда перед наступлением вечера я услыхал характерный стук башмачков и шорох платья, отирающегося о стенку, я знал, что это Леония.
Правда, она не сказала ни слова, явно по причине присутствия экономки, но неожиданно что-то брякнуло и упало через решетку.
Стилетик! А вообще-то даже приличных размеров стилет, в давние времена называемый мизерикордией, служивший, чтобы добивать врага после победного боя. И что я должен был ним сделать? Пронзить себе сердце?
Когда опустилась темнота, я начал ковыряться с дверью, но та была чрезвычайно солидно изготовлена да еще и укреплена стальными полосами, в общем, я не мог и мечтать о том, чтобы пробить себе дорогу к свободе. Тогда я запланировал утром напасть на охранника и, по крайней мере, с честью погибнуть в борьбе.
Около полуночи меня сморил сон. Но долго он не продолжился. Меня разбудил страшный грохот и резкое сотрясение, осыпавшее мне лицо песком. За окошками едва пробивалась ранняя заря, но у меня не было времени анализировать рассвета, поскольку по земле начала пробегать дрожь, словно просыпалось некое чудище, и по его телу шли конвульсии. Толчки нарастали, грохот становился сильнее. И в нем были и рев раненного зверя, и треск разбивающихся колонн, падающих крыш, башен. И все это сопровождалось испуганным ржанием лошадей, пытающихся убраться из конюшни, громкое кудахтанье домашней птицы.
То, что творилось когда-то на Закинтосе, было нежным зефиром по сравнению с нынешним безумием стихий. А потом все неожиданно резко утихло. Не знаю, то ли сам я на мгновение потерял сознание, во всяком случае, в себя я пришел с ног до головы засыпанный пылью и мелкими обломками окаменевшего строительного раствора. По милости судьбы, кирпичи и фрагменты конструкции меня не завалили. Часть потолка над койкой вообще исчезла, так что удалось по каменной осыпи выкарабкаться наверх. Стены конюшни как будто ветром сдуло. То же самое случилось с большинством хозяйственных построек, стены дворца, правда, еще стояли, но все окна выпали, потолки завалились. По самой средине двора шла громадная расщелина, которая все сильнее расширялась, превращаясь в истинную пропасть, казалось – бездонную, которая поглотила здание для охранников, в котором проживали capo Руджеро и Манфредо; исчезла большая часть домов для прислуги.
Возможно, именно потому никто и не отзывался. Я вбежал в дом. Альков il dottore остался цел, вот только сам он уже не жил. Глаза его были открытыми, но в них я не увидел никакого ужаса, а только покой и достоинство, столь необходимые во время встречи с Синьорой Смертью. Я направился дальше, обходя кучи камня. В комнате молодоженов рухнул потолок, тяжеленные балки упали прямо на брачное ложе.
Поднимая их вместе с остатками балдахина, я добрался до Леонии. Девушка явно скончалась во сне. Балка размозжила ей грудную клетку, оставляя лицо целым, и я поцеловал его. Леония была еще теплой. Тем не менее, попытки вернуть девушку к жизни, несмотря даже на то, что я сбегал за знаменитым средством il dottore, успехом не закончились.
Неужели во всем Понтеваджио я остался один?
Нет, не один!
Из внутреннего дворика до меня донесся голос дона Камилло. В ночной рубашке, весь обсыпанный штукатуркой, он шел среди развалин, призывая слуг, своих capo и Леонию.
Я вышел ему навстречу, обходя рыбный садок.
- Леонии нет в живых, - обреченно сказал я.
- И замечательно, - прошипел дон Камилло. – Родилась от гулящей девки и такой же девкой стала, а детей у меня еще может быть куча. – Только сейчас он, казалось, заметил меня, ядовито усмехнулся и прибавил: - То, что Господь пощадил тебя вовсе не означает, что я пощажу тебя.
- Ладно, попробуй.
Я достал мизерикордию, что была заткнута у меня за поясом, и блеснул ему клинком в глаза.
- Ты не отважишься! – воскликнул александрит, не теряя самоуверенности. – Ты не можешь убивать людей!
В этом он был прав, я поколебался нанести ему удар; видя это, он подскочил ко мне с желанием вырвать кинжал из моей руки. Действовал он неожиданно быстро, но я обладал преимуществом, так как был на голову выше его и на четверть века моложе. Поэтому я резко отпихнул дона Камилло. То чуть не упал и, желая сохранить равновесие, сделал шаг назад. Плюх!