Гриша достал телефон и набрал номер.
— Привет, Черный, встретиться надо…
— Через час где обычно, — он убрал телефон, осмотрел улицу и направился к машине.
Григорий Ефименко — бывший сержант ВДВ, за плечами Афган, полковая разведка, два ранения, два ордена, медаль за отвагу, потом служба в милиции, опером, теперь вот на побегушках у человека, у которого нет ничего святого. Он был сам себе противен, он не мог понять как так получилось.
Тем временем мы обошли прилегающую территорию, я нашел его окна и осмотрелся. Метрах в пятидесяти были невысокие постройки на подобие гаражей. Да, видимо ему все равно, что у него за окнами. Метрах в пятистах-семистах виднелось серое здание; насколько я мог судить с такого расстояния, оно было заброшенно.
— Он вообще не опасается за свою жизнь, а что тогда за цирк с прикрытием? — спросил я вслух, скорее у себя.
— Не знаю.
— Вот и я не знаю. Я думала, он боится нападения, но смотри, Вера: вон его окно, а вон — точка для снайпера.
— Ого, это ж так далеко.
— Это совсем близко. Любой снайпер справится. Если у него, конечно, окна не бронированные, хотя не похоже на то, — я вздохнул. — Пошли.
Мы вернулись к машине и подъехали ближе. Мы видели, как вышел тот парень, что всегда его сопровождает. Поговорил по телефону, постоял, осмотрел улицу и пошел к стоянке. Когда он выехал со стоянки, я тоже завел машину и тронулся за ним. Довели его до летнего кафе.
— Зачем он нам? — спросила Вера.
— Не знаю, посмотрим. Сиди…
— Нет, давай я схожу, я тоже хочу.
— Ты шутишь? Ты думаешь, это игра?
— Ничего я не думаю, я не собираюсь быть твоим балластом. Всё, я пошла! — и, не слушая меня, она вышла из машины и направилась за Гришей.
— Черт, вот коза! — выждав какое-то время, я тоже направился за ними.
То, что я увидел дальше, меня приятно удивило. Наш подопечный сидел за столиком с каким-то парнем: либо мент, либо браток. А Вера ходила по залу с подносом и собирала посуду, оставленную клиентами. Собрав со столика рядом, она остановилась рядом с ними и что-то спросила. Ей ответили. Она прошла до стойки и, поставив поднос, прошла мимо меня, как будто не замечая, и пошла к машине. Вела она себя так, как будто ничего не происходит, она делает свою работу официантки. Я хмыкнул, посмотрел на клиента и пошел следом.
— Короче, у них наши фото, — спокойно, без единой эмоции на лице произнесла она.
Я молча смотрел на нее.
— Ну что? Я в кино видела, так делали.
— Фото, говоришь? И откуда?
— А я знаю? Извини, не сказали. Но судя по тому, что на нас одето, сделаны они вчера.
— Ясно, с камеры, наверное.
— Похоже, как-то сверху сделаны.
— Я же говорю: вчерашний день — сплошные ошибки.
Я посмотрел на проезжающие машины и задумался. По сути это облегчало задачу. Конечно, тогда нужно поменять тактику. Зачем все эти слежки? Просто сидеть и ждать. Они сами нас найдут. Это кажется, что в огромном городе невозможно найти человека. Кто ищет, тот всегда найдет. Сейчас фото разойдутся по ментам, по братве, шпане. И рано или поздно кто-то да скажет. Самое позднее завтра, ну послезавтра они будут знать, где мы. А у нас два варианта: либо прямо сейчас валить из города, а вернуться, когда все уляжется. Либо сидеть и ждать, когда нас найдут, и сыграть в троянского коня.
Мы видели, как клиент отчалил.
— Что стоим? Поехали.
— Нет смысла, пошли кофе выпьем, — взяв кофе и по бутерброду, мы сели за столик, и я выложил свои мысли. Я решил играть с Верой в открытую. А что? В одном котле варимся. Она должна знать все, что знаю и думаю я, и наоборот. — Ну, что скажешь?
— Я?
— Нет, я, конечно! Ты же сама сказала, что не хочешь быть балластом. — А сам подумал: «Посмотрим, на что способна. Потянет или нет работу?»
Она задумалась, глотнула кофе.
— Я думаю, нам не стоит ждать, пока нас найдут. Кто знает, что нас там ждет, и помочь некому будет. А бежать всегда успеем. Так что нужно, пока есть возможность, продолжать искать подход.
Она начала применять деловые термины и даже сразу стала серьезней, взрослее, что ли. В принципе, я тоже к этому варианту склонялся. Если нас возьмут, помочь действительно некому будет. Хотя я был уверен, что найду выход. Но все же — нельзя.
В этот день нам удалось провести его до дома. Теперь мы знали, где он живет. Оглядев окрестности, мы нашли хорошее место для наблюдения. Понаблюдав, я понял, что для нападения дом не подходит. Вот тут тот самый случай, когда «Мой дом — моя крепость». Охраны было немного, но зато камер — на каждом углу по двум сторонам. И это еще не самое главное. Когда основная охрана уехала, и ворота закрылись, во дворе появилась свора собак. Я посмотрел на Веру и подал ей бинокль: