Подумав еще несколько секунд, старлей решительно свернул налево.
Сперва ничего не происходило, все то же шуршание гальки под ногами, белесое небо над головой, да унылая серость скал вокруг, а потом на плечи вдруг что-то легло и ощутимо придавило к земле. Слава тут же остановился, прислушиваясь как "внутреннему голосу", так и к "проводнику". Товарищи топтались рядом, беспокойно поглядывая на своего вожака. Внутренний голос молчал и "проводник" тоже особого беспокойства не проявлял. Старлей махнул рукой — идем дальше. Через несколько метров, тяжесть усилилась настолько, что стали подгибаться ноги. Чтобы продолжать путь пришлось опуститься на четвереньки. Воздух вокруг сгустился как вода, с трудом проходя в легкие. Заложило уши. Славе приходилось бывать в барокамере. По ощущением выходило, что давление тут в десятки раз превышает атмосферное. Завыл позади Щепа, мотая головой. Слава знал, как это больно когда давит на уши. Жестами показал, что надо делать — зажать пальцами нос и с усилием дунуть в него. В ушах щелкнуло и стало легче. Он упрямо продолжил путь. Через десяток метров стало отпускать. Значит, все делаем правильно, — подумал старлей, с трудом поднимаясь на ноги и массируя онемевшую шею. Еще через несколько метров тяжесть схлынула, и путники вздохнули с облегчением. Похоже, протухла ловушка, — вместо того чтобы расплющить нахальных путников в плоский блин, погладила слегка да и только. Видать разладилось что-то в сторожевом механизме.
Ущелье раздвинулось. Теперь они снова шли по долине, петляя в лабиринте скальных массивов. "Наводчики" им больше не встречались, зато стационарных ловушек было в избытке. Благодаря помощи "проводника", все эти давилки, озерца зыбучего грунта, полосы огненной земли грозящей ударами подземных разрядов, своевременно выявлялись и обходились стороной. Тех из них, что гнездились на открытом пространстве, избегать удавалось относительно легко. Другое дело, когда ловушка располагалась в узком проходе между скал, и обойти ее не представлялось возможным. Приходилось возвращаться и искать другой путь. Дело осложнялось обилием шныряющих повсюду морозных вихрей, к которым со временем прибавились и горячие. Раскаленные, пышущие топочным жаром, они норовили опалить тело до волдырей. Один раз путники оказались зажаты между двумя смерчами, холодным и горячим — ощущения были еще те, словно вас поджаривают на ледяном вертеле. Славины спутники были на волосок от паники. Верней, в тихой панике они пребывали все время нахождения в каменной долине, но в этот раз она чуть было не превратилась в настоящую, с воплями ужаса и бегством сломя голову, не разбирая дороги. В результатах такого забега сомневаться не приходилось, поэтому Слава, сжав зубы, сграбастал в объятия всех троих и так они стояли минуту или более, пока порождения чудовищной магии кружили вокруг привлеченные их страхом, обдавая путников поочередно волнами холода и жара. По счастью обошлось и на этот раз. Горячий вихрь вдруг самопроизвольно рассеялся, выбросив облако пепла, а холодный, потеряв партнера, а заодно и всякий интерес к путникам, отправился куда-то по своим делам. Тут старлею пришло в голову, что холодные и горячие вихри связаны между собой — ведь для того чтобы что-то охладить, надо обязательно что-то нагреть. От этого простого открытия почему-то стало легче и спокойней — эти места не совсем уж иррациональны, и хоть что-то в них подчиняется обычным физическим законам.
Спокойствие его было недолгим. Не прошло и получаса, как они попали в новый переплет. В этот раз "проводник" не проявил должной бдительности, наверное, посчитав очередную давилку протухшей.
Но это была не давилка.
Путники обходили очередное препятствие — причудливое нагромождение скал, напоминавшее разрушенный цирк. Путь как раз пролегал через его круглую арену, когда почва стремительно ушла из-под ног и, спустя долю секунды, старлей обнаружил себя болтающимся в воздухе на высоте девятиэтажного дома. Вокруг летали тучи щебня и камней, только что устилавших землю, и кувыркались его товарищи, изображая собой нелепые пропеллеры. На сей раз паники избежать не удалось — отчаянно визжала Маат, дурниной завывал Щепа, даже Ма-у-то хрипло мявкал, что у него видимо означало крайнее проявление страха. Старлей не помнил — орал ли он сам. Но если и орал, то не долго. Совершив резкое движение, он до крови рассадил локоть о некстати оказавшийся рядом острый камень. Ослепительная боль мгновенно отрезвила, и он осознал происходящее. Ловушка, в которую они угодили, оказалась давилкой наоборот — зоной отрицательной гравитационной аномалии. Земля стряхнула их с себя, как щеголь смахивает пушинки с рукава. Хотя какие на фиг пушинки? Пушинки несет ветер, а какие неведомые силы заставляют болтаться в воздухе людей и несколько тонн камней? Впрочем, какая разница? Слава почувствовал приступ тошноты — его вестибулярный аппарат взбунтовался от беспорядочных кувырканий. Следовало как-то стабилизировать положение тела, чтобы хотя бы начать думать. Кружащая вокруг пыль лезла в глаза и в рот, и вскоре испуганные вопли Славиных спутников сменились на отчаянный кашель и невнятную ругань. Глядя на их силуэты, совершающие такие же хаотичные движения, как и его собственное тело, старлей сообразил, что если им сцепиться между собой, то удастся, по крайней мере, остановить вращение. Крикнул своим спутникам, чтобы перестали дергаться и тянулись друг к другу. Первой он поймал Маат, ухватив ее за ногу. Сразу стало легче. Щепе, не смотря на все старания, никак не удавалось к ним приблизиться, пока Слава не догадался протянуть ему ножны. А Ма-у-то, каким-то образом, удалось стабилизировать свое положение самостоятельно. Старлей подозревал, что, несмотря на строгий запрет, имур продолжает потихоньку юзать свою электрическую магию.