— Твоя проницательность поразительна, — едко ухмыльнулась Рия, когда голова совсем стала в тумане.
Ладно, плевать.
— Дело не в проницательности, — Маэль опустился к ее шее. — Ты сама все подсознательно сделала для этого. Ты знала, что так будет, когда пришла в мой дом.
И он был прав. Как маленькая девочка, которая притворяется, что у нее на то была другая причина. Врать самому себе, по всей видимости, худшее лицемерие из всех.
— Тогда заткнись уже, черт возьми, — прошипела Анна-Мария, — и просто сделай это со мной.
Эта фраза снесла Маэлю голову. Хриплый голос Анны-Марии, которая произнесла почти у самого уха «Просто сделай это со мной» вызвала буран мурашек по коже, и дальше мозг работать просто отказывался. Осталось только то, что было между ними, и оно взяло власть. Эта самая отравляющая химия заставила их броситься друг на друга, забыв все своих страхи или сомнения, эта химия выключила режим безопасности каждого, и эта химия оставила во всем мире лишь их двоих. Все вопросы, которые тормозили их, заставляли делать шаг назад и оправдываться перед самим собой, жалко иссякли. Не осталось ничего. Ничего, кроме Рии, Маэля и этой безумной химии.
То, чего миновать было невозможно, должно случиться.
«Делай, что хочешь», — всегда говорил Маэль. «Не смей отказывать себе ни в чем, иначе жизнь окажется бессмысленна. Ты свободна, и ни один чертов человек не может заставить тебя делать что-либо. Не лишай себя счастья, детка. Ведь ты никому ничем не обязана, и живёшь для для одной себя».
Хорошо. Так оно и будет.
Анна-Мария выгнулась в спине, стаскивая с себя майку. Склонившись над ней и тяжело дыша, Маэль с упоением наблюдал за ней. С самого первого дня знакомства можно было понять, что все дороги приведут к этому. Он немного отстранился, не отрывая влюблённого взгляда, и стал расстёгивать ремень своих джинсов.
Уже забывшаяся в своих чувствах, Анна-Мария привлекла к себе Маэля, и соприкоснулась с ним губами. Ее опьянял его тяжелый французский парфюм, шёлк каштановых густых волос, и дыхание на самой коже. Тело мгновенно отзывалось на все прикосновения, в отличие от хозяйки, изначально зная, чего оно хочет и чего ждало. Будто бы Рия диабетик, который наконец-то смог попасть в Baskin Robbins, и теперь имеет право наесться всласть.
Черт, да сама Вселенная хотела этого.
***
Природа медленно умирала.
Точнее, то была не смерть, а длительный сон. Деревья окончательно скинули всю позолоченную листву, и казалось, что дорожки улиц покрыты маленькими пятнышками из золота. Солнце перестало благосклонно окидывать тёплыми лучами город, оно молча скрылось за пеленой пыльно-серых мрачных туч. Из-за этого немного похолодало, и уже в лёгкой кожанке было некомфортно, поддувало.
Аим поежился в своем пальто, зарывшись носом в горловине теплого бежевого свитера. Он поднял светлые глаза к небу, рассматривая клубни облаков, которые вдалеке начинали загораться от мгновенной вспышки молнии. В воздухе пахло влажностью и холодом, надвигалась осенняя гроза. Он стоял у входа в вегетарианское бистро, иногда раздраженно поглядывая на часы. Лерой уже околел стоять на улице, и голова раскалывалась от безумного шума Марселя.
Где она, черт возьми?
Звать ее было, конечно, с человеческой стороны неправильно. И он каждую минуту дня чувствовал вину за это, но ничего поделать не мог. Его собачье чутье буквально волокло и тащило Лероя в сторону этой версии, и такое он не смел игнорировать. Работа есть работа, и раз он одарен интеллектом и чутьем, то обязан использовать такие способности.
Анна-Мария — как главный антагонист его дела, как та, которая причастна к кражам, фигурирующая в последних делах. Вот то, что постоянно крутилось в его голове. С одной стороны это совершенно абсурдно. Что может забыть известная балерина в рядах такой же известной группировки? У нее ведь есть все: талант, хорошая работа, красота и внимание десятков-сотен поклонников. Тем более, ее сделали примой. Она, должно быть, физически бы не успела еще и помогать в волчьих делах. Но другой частью своего мозга Аим отчего-то думал, что она — это именно та девушка, которая способна на такое. И не стоит упускать из виду факт, что стрелявшая тогда в Аима незнакомка — брюнетка роста чуть выше среднего, и, судя по одежде, которая облегала ее длинные гибкие ноги, девушка стройная и спортивная.
Так можно о каждой сказать, ведь что, мало ли брюнеток со стройным телосложением в Марселе? Но добавляя буйный нрав, хороший интеллект и то, что для Анны-Марии правила не писаны, вырисовывается крайне любопытная картинка.