— О ком шла речь, капитан? — повторила Америка. — С кем вы столкнулись?
— С человеком, который, на удивление, мелькает совершенно везде. Везде, — сквозь зубы процедил Лерой.
Стим начинала понимать, что капитан сейчас делиться подробностями не планирует. Он был слишком увлечен собственными мыслями. Поднявшись на ноги, девушка потянулась, и улыбнулась Аиму.
— Хорошо, тогда я сделаю вам кофе, и потом мы вместе поработаем как следует.
***
В машине было теплее, чем на улице. Осень приходила неумолимо и постепенно, деревья, осыпанные ярким золотом, медленно начинали умирать в преддверии наступающей зимы. Воздух перестал быть теплым, теряя запах легкой сырости и дыма, начинал превращаться в холодный; ветер порой пробирал до костей, а небо встречало чаще пасмурным, затянутым серыми блеклыми тучами. В такую пору больше хотелось переодеться в уютную пижаму и шерстяные носки, укутаться в теплое мягкое одеяло посильней, и провести вечер за книгой или просмотром сериала с кружкой имбирного чая. А за окном бы стучал последний осенний дождь, который через неделю сменится первым снегом.
Но сейчас такая радость была недоступна Анне-Марии. Она была вынуждена сидеть в машине, в которой, хоть и было тепло, совершенно неуютно. Искоса глянув на сидящего за рулем Маэля, ей приходилось давить в горле слова, которые так и просились вылиться наружу.
«Скотина, следи за своим чертовым языком, и не смей меня подзывать к себе, как собачонку, на глазах Аима, иначе я сломаю тебе твою проклятую шею!» — вот бы всласть выкрикнуть эти слова Маэлю прямо в ухо. Но Рия лишь проглотила все это, выбрав своей стратегией продолжить молчать.
Кажется, она начинает меняться.
— Ты сейчас лопнешь, не так ли? — абсолютно обыденно произнес Маэль, даже не отрывая глаз от дороги.
Через пару секунд он все же посмотрел на Рию, вскинув брови:
— Ну? Говори.
— Как же ты меня раздражаешь! — в сердцах выпалила Валевская. — Черт бездушный, кто тебе дал право обращаться со мной так?! Пересчитай свои зубы, потому что пару лишних я сейчас тебе точно выбью, самонадеянный, самовлюбленный, наглый козел!
Ее голос был похож скорее на рычание, и когда Рия позволила себе браниться, ей как будто стало легче. Но Маэльен лишь тихо рассмеялся.
— Ну хорошо, а то я боялся, что ты позеленеешь, пока молчишь.
— Заткнись, — гаркнула Валевская. — Клянусь богами, Испания, когда-нибудь я спущу тебя с небес на землю.
Он лишь хитро ухмыльнулся, остановив машину на светофоре.
— Это явно будет полезным, потому что той ночью ты меня туда вознесла.
Резко повернувшись в его сторону, Анна-Мария озлобленно нахмурилась.
— Перестань постоянно говорить об этом, ясно?
Сантана, не ответив, взял Рию за подбородок, и наклонился, накрыв ее губы. И мгновенно его обожгла пощечина. Он разочарованно потер щеку.
— Господи, Франция, тебе руки связать?
— Я сейчас выйду и уйду, — сказала Анна-Мария. — Ты меня специально драконишь, я права?
Сантана уклончиво пожал плечами.
— Детка, не хочу я тебе зла, когда ты это запомнишь?
— Тогда, пожалуйста, хватит выводить меня из себя, — устало ответила Рия, и зарылась лицом в ладони. — Чего ты вообще хочешь? Куда мы едем?
Двинувшись вновь по дороге, Сантана ответил:
— В студию. Нам нужно собраться и обсудить новый план. Но там еще никого нет, мы приедем туда раньше остальных.
Его слова не сулили ничего хорошего, поэтому Анна-Мария в спешке попыталась открыть дверь и выскочить прямо на ходу, лишь бы не ехать туда с ним. Но Маэль знал, что будет такая реакция. И молниеносно заблокировал дверь.
— Тише, тише, строптивая, я же не убивать тебя туда поехал.
— Я не хочу, — твердо выдавила из себя Рия. — Почему ты меня никогда не слушаешь?
— Да ты даже сама себя не слушаешь, тогда зачем мне это делать?
Анна-Мария возмущенно посмотрела на Маэля, а он подмигнул ей.
— Съешь шоколаду, ладно? Будто на одной волне со своим телом. Я точно знаю, чего оно хочет. Вкусной еды и меня.
Спорить с самым твердолобым и упрямым мужчиной в мире ей не хотелось. Анна-Мария откинулась на сидении из коричневой кожи, и прикрыла глаза. Плевать, она разберется с этим позднее. Чем больше она нервничает из-за ерунды, тем хуже себя чувствует, это аксиома человеческого тела.
— Я тебя не понимаю, — вновь заговорила Анна-Мария. — Почему после стольких неудачных романов ты до сих пор стремишься ко всей этой ерунде? Ты либо по-настоящему не любил, либо полный дурак.
Сантана оценил такой интересный поворот их разговора, и охотно ответил: