Как забавно, что Анна-Мария решила убежать от своей обычной жизни, вляпаться в проблемы по самое горло, а теперь сидеть и ныть, как все сложно и непросто. Как забавно, что она совместила несовместимое. И как, черт возьми, забавно, что ей голову вскружили сразу два мужчины. Да, хватит уже прятаться и выделываться, надо называть все своими именами. От присутствия Аима Лероя на душе становится спокойно и приятно, а от присутствия Маэля Сантана коленки дрожат и одновременно бушует беспокойство. Даже здесь Валевская умудрилась взять обе противоположные вершины.
— Ну и как ты выкручиваться будешь, идиотка, — тихо сказала она сама себе, прильнув к сигарете.
Если от Аима еще можно было сбежать, зная, что их отношения вообще висят на волоске, то от Маэля ей не деться никуда. Они работают вместе. Они зависят друг от друга. И они переспали уже добрых два раза. Да, два прекрасных, ярких, диких два раза. Желанных ли? А то. Нужных и правильных? Вряд ли.
***
Переходя небольшую дорогу, идущую вдоль его отеля, Аим Лерой по привычке запрокинул голову, пытаясь высмотреть на верхних этажах жилого дома Рию. Порой, он мог застигать ее, стоящую на балконе. Он любил наблюдать ее в такие моменты. Иной раз выскочит она туда в одном халате и с мокрыми волосами, задумчивая, недовольная. Стиснет руки в кулаки, что-то пробормочет одними губами. Устало рухнет на плетеное кресло, закроет глаза, и сидит так минут тридцать или даже час. Медитирует или придумывает проклятия, кто знает. Но в эти моменты она казалась настоящей, искренней, и Лерой пробовал читать по ее лицу что она чувствует, что переживает сейчас. Поэтому ему немного казалось, что он знает ее лучше, чем Рия думает и ожидает.
Что за шутка судьбы была, когда начальство сняло Лерою номер в Марсельском отеле именно напротив дома Анны-Марии?
Он тихо прыснул, мысленно отмотав время назад и вернувшись в день их первой встречи. Что он тогда думал о ней? Наглая, самовлюбленная, чертовски привлекательная ведьма. Змея, которая знает, что ярче всех, и умело этим пользуется. Прима-балерина с короной на голове. С первого взгляда Аим понял, что она его не боится. Столкнувшись со взглядом блестящих ледяных глаз, он уже тогда ощутил, что с ней будут проблемы. У него в груди екнуло, и мысль появилась сама. «Она о чем-то знает, и она этого, конечно, не скажет. Пусть случится все, что угодно, я ее так просто не отпущу, пока не узнаю».
Сначала была игра. Он выводил ее на эмоции, старался спровоцировать и зацепить за больное. Глянуть на реакцию. А она пыталась как можно сильнее раздражать его, ухмыляться, опрокинуть и показать, что здесь главная именно она. В какой момент их игрища превратились в это? С какой стати Аим не мог найти себе места в офисе, не мог расслабиться за кипой бумаг, как делал это раньше. Почему он сорвался с места и оказался напротив ее дома? Его светлые глаза все время ищут точеный образ в толпе, густые черные кудри, пуляющие искры голубые глаза. Он мечтает вновь коснуться тонких пальцев, чья кожа покрыта мелкими крупицами веснушек.
Чертовщина. Ведьма.
Неповторимая, самодостаточная, при этом эфемерная и неуловимая.
Может, Аим и мог бы послать ее куда подальше. Он мог бы плюнуть, подумав: «На кой черт мне эта зазвездившаяся сучка?». Но ее выступление на приеме завершило дело. Он, глядя на нее с замирающем сердцем, рассматривая каждый сантиметр ее танцующего тела, понял, что пропал.
Пропал, а дороги назад уже и не помнит.
Опустив пальцы к поясу и нащупав там свой пистолет в кобуре, Аим едва вздохнул. Чего только не сделаешь ради любви.
***
Собираясь завершать свой дымный голодный вечер, посвященный самокопанию, Анна-Мария заколола темные волосы, скинула с худых плеч халат и погасила свет. Комната мгновенно окунулась в черную темноту, где виднелись только черно-белые очертания предметов. Окно балкона была плотно закрыто, более того, Рия даже достала электрический камин-обогреватель, чтобы хоть как-то согреться. Его желтый искусственный свет отбрасывал танцующие тени на стену, и единственным звуком в квартире было его тихое гудение.
Облаченная в пижаму, Валевская нанесла ночную маску на кожу, и уже двинулась к постели. Рия и сама не поняла почему, но когда глухую тишину в доме нарушил громкий визг дверного звонка, она подскочила и дернулась так сильно, словно раздался взрыв. Даже сердце заболело, и Валевская взялась за него. Покосившись в сторону входа, она с неприязнью начала гадать. К ней никто в гости не ходит, кроме пары сомнительных личностей. И ни одного из них ей не хотелось сейчас видеть.