Оказаться возле входа в гримёрные актеров для Маэля было проще простого. Он всего лишь сократил путь по коридорам персонала, куда тугоумные работники наряда и не подумали сунуться. Сантана был одет в тёмные джинсы, чёрную водолазку и ботинки. На руках перчатки, портативный микрофон у уха и два кольта в кобуре, прикреплённой к поясу.
Маэльен считал себя безжалостным. Он мог бы выстрелить, если это поможет ходу их операции. Собственно, это он и планировал сделать, если заложник окажется строптивым. В руке у него была маска, которая закрывала ему подвину лица, оставляя лишь глаза. Эту очаровательную вещь Маэль приобрёл на фестивале в Рио, и до сих пор с ней не расставался. На ней была изображена воющая волчья пасть.
Спрятавшись за углом, Сантана слушал, как все актёры щебетали о своей личной ерунде, разбредаясь по гримерным и раздевалкам. Они обсуждали такие нудные вещи, как неудавшийся па-де-де, переспавший солист с балериной из кордебалета, пониженное жалованье и просроченный салат на завтрак.
В такой толпе ему не достать никого. Он зарядил и снял с затвора кольт, приготовившись, и спокойно прошёл в женский туалет. Эта комната была совсем близко, и на пути к ней почти не было никого из труппы. Маэль словно невидимка для чрезвычайно занятых собою актеров.
Женский туалет был небольшим, сделанным из белой плитки и с бледным светом лампочки. Немного заляпанное зеркало у раковин, и четыре кабинки. Маэль деловито прошёл зеркало, и завернул в одну из кабинок, прикрыв дверцу и облокотившись о неё спиной, тяжело вздохнув.
За этот вечер он уже немного устал. Ему хотелось прийти домой, скинуть с себя всю эту чёрную одежду и снаряжение. Принять душ, приготовить ужин, сесть на балконе своего пентхауса и с вином таращиться на Марсель. Этот большой, неугомонный и красивый город не утомлял Сантана только ночью, когда гул его немного утихал, и загорались неоновые огни высоких зданий. Жизнь во Франции ему, конечно же, нравилась, но порой он скучал по куда более душевной Испании, в которой родился и жил до некоторого времени.
Его размышления прервал звук хлопнувшей двери. Маэль оживился, поняв, что кто-то намеревается посетить туалет. Он сжал в пальцах пистолет, готовый выйти и сделать то, что задумал. В щель двери было видно, что человек один, и, естественно, это девушка.
— Убогий театр, убогая труппа, — фыркнула она, открыв воду в кране. — Можно подумать я должна вариться среди солисток.
«Говорит сама с собой, явно двинутая», — подумал Маэль и даже засомневался в том, надо ли трогать эту девицу.
— Ненавижу. Я им всем шеи повыламываю... Посмеюсь в лицо, когда стану примой в «Вилисах»... И ещё дерьмо какое-то в театре творится. Прямо во время премьеры. Убожество...
Девушка не успела договорить. Дверь туалетной кабинки медленно открылась, и оттуда вышел высокий стройный парень в маске. Его холодные глаза улыбались, в то время как он наставил дуло пистолета прямо на голову девушки.
— Малыш, это меньшее из твоих проблем. Двинешься — и останешься без головы. Кто твоим коллегам тогда шеи выламывать будет?
Маэль засмеялся, в то время как девушка едва не упала от накатившего ужаса.
Глава 1
Аллонже и па-де-ша, дальше со-де-баск и тан-леве.
И снова. И ещё раз.
Она крутилась, прыгала и семенила на носочках, руки ее описывали плавные дуги. Тысячи глаз были устремлены только на неё, чьё тело огибал голубой свет софитов. Ее хрупкая фигура, горящая в пурпурном платье с пышной пачкой и перьями, прыгала от одного края сцены к другому, делая это быстро, но изящно. Сидящий внизу оркестр играл только для неё, исполняя репертуар «Спящей красавицы».
Как она была прекрасна, как женственна и восхитительна. Густые тёмные волосы сплетены в античный узел, на голове блестящая красными камнями тиара. Ее безумные голубые глаза даже не попадали на зал, не обращая внимания ни на что.
Сейчас она танцует. Сейчас она забылась. Сейчас ее руками и ногами правит лишь искусство.