— Уверен, что нет. Пусть Маэль и делает, что попало, но он не дурак. Чутьё его не подводит. Выбрал ее — значит, так тому и быть.
Кристиан затянулся, рассматривая красивые старые крыши местных зданий.
— Может, у неё зуб на нас заточен, и она захочет подставить нас, — ответил Кай.
— Может.
— И, может, если она сама ему позвонила, то точно решила втереться в доверие, и кинуть нас.
— Может.
— Какого хрена тогда? — недовольно спросил Кай, выбросив сигарету.
Кристиан был спокойным. Его вообще можно было редко застать за ярким проявлением эмоций. Он был едва ли не гением ай-ти-сферы, и экспрессия не входила в его качества.
— Маэль, повторюсь, не дурак. Уверен, он продумал возможность того, что эта детка захочет нас подставить. Все будет как обычно: решится в последний момент, и мы вылезем из задницы, как всегда получается. Научитесь доверять тому, кто ведёт вас.
Безэмоциональные чёрные глаза Кристиана посмотрели на Кайле, который, в свою очередь, немного поник.
— Да доверяю я ему, доверяю... Просто не хочу, чтобы все пропало.
— Это все из-за того, что она тебе губу разбила? — усмехнулся Крис.
— Ещё чего. Нет. Мне она даже понравилась. Просто, по ней видно же, что сука... Жди беды, вот и все.
Кристиан тихо засмеялся, а Кай улыбнулся. Но они оба вздрогнули обернулись, когда услышали за спиной голос Маэля:
— Нет, господа, она другая. Вы даже представить себе не можете, на что способна эта девочка.
Оба парня вскинули брови, посмотрев на Сантана, который простоял на крыше почти все это время.
— И что же такого она умеет? — рационально спросил Кай.
— Нам давно не хватало именно ее, — произнёс Маэль. — Второй такой же, как я.
Глава 5. "Попробуй найти свое место"
Скрипя зубами, Анна-Мария неспешно шагала к студии «Перо», в которой провела последние несколько лет. Ежедневные походы туда были ее работой и превратились в обыденную рутину. Не так давно она думала, что уже не вернётся туда, и бросит балет навсегда. Но он, балет, цепко сковал Валевскую по рукам и ногам, притягивая к себе обратно. Поэтому она вновь направлялась в ненавистную студию, сжимая в пальцах ручки ее спортивной сумки.
Когда Анна-Мария вспоминала голос Маэля, который нагло заявил ей в телефоне: «Возвращайся в балет», у неё просыпалась злость. Как он мог обещать ей свободу, когда насильно возвращал в этот гадюшник? Маэль пояснил, что когда Анна-Мария будет работать с ними, ей понадобится какое-то другое дело, которым она будет заниматься. Во-первых, ей нужно строгое разделение между дневной и ночной жизнью, то есть отвлекаться днём на человеческие заботы, мирные и спокойные. Потому что дикую ночную жизнь в группировке нельзя смешивать с другим никогда. Во-вторых, если Анна-Мария будет дальше работать балериной, никто и никогда не подумает на неё, что она числится в «Лобосе». Маэль объяснил, что у Валевской должен быть свой «дневной образ». Он сказал: «Кем ты будешь днём? Милой флористкой, или, может, ужасно занятой библиатекаршей? В обычное время у тебя должен быть образ, по которому тебя будут знать и которым ты будешь прикрываться. Уверен, никто не заподозрит тебя, стерву-балерину, в чём-то плохом».
Например, днём Най был креативным директором в одной небольшой издательской фирме. Кристиан числился студентом в техническом университете, изучая программирование, попутно подрабатывая официантом. Кайле — инженер-разработчик, вечно загруженный чем-то. Сам Маэльен котировался специалистом по ценным вещей, работая в галерее искусств города.
Все они чем-то заняты, и все имеют свой образ в Марселе. Поэтому Анне-Марии было приказано тоже посвятить себя чему-то, чтобы ее знали как увлечённую каким-то делом и совершенно неспособную на те ужасные вещи, которые делает группировка ночью.
Сложная и глупая система, недовольно думала о ней Валевская.
Она уже зашла в холл студии, пройдя мимо секретарши и холодно кивнув ей в знак приветствия. Та, сидя на стуле за компьютером, проводила балерину каким-то странным взглядом. Через пару минут, Анна-Мария уже вошла в танцевальный зал, где все медленно расставляли станки по своим местам и разминали ступни, одетые в мягкие толстые носки. Едва Валевская вошла, озираясь, и даже не посетив раздевалку, как все глаза резко уставились на неё и все внимание сконцентрировалось вокруг. Анна-Мария замерла, выжидая чье-нибудь реплики. Все разговоры стихли, в студии повисла тишина.