В один момент, двери студии разъехались, и внутрь вошёл счастливый и спокойный Маэль. Он был в белой поло Lacoste и брюках в полоску. Парень всегда одевался просто и со вкусом, не кичась этим, но достойно демонстрируя. Темные волосы аккуратно лежали, а лёгкая трёхдневная щетина лишь добавляла шарма его образу.
За ним следом вошла Анна-Мария, цокая босоножками и сжимая ручку-цепочку своей сумки. Она обвела всех строгим взглядом, оценивая ситуацию. Ее голые плечи, облачённые в шелковую майку, приятно задевал легкий ветер, проникающий через окно и который развевал тюль в помещении.
— Господа и одна леди, — обратился ко всем Маэль. — Сегодня заключительный этап нашей подготовки. Вы как?
— С оборудованием почти разобрался, — отозвался Кайле, смахнув с лица черно-белые пряди. — Нам будет нужно самое лучшее и безупречно настроенное, так что ночь, пожалуй, повожусь с этим здесь.
— План тоже готов, — Най указал на ноутбук на круглом столе. — Все тридцать два исхода учтены и проработаны.
— Тридцать два плана операции... — Задумчиво протянул Сантана. — Я не хочу это учить.
— Маэль! Надо! — недовольно воскликнул Леманн. — Иначе получится как в Театре Искусств Марселя!
Маэль игриво вскинул брови и указал на Валевскую. Она скрестила руки на груди.
— Ага, и мы в тот раз не просто выбрались оттуда, но и с приятным бонусом. К черту план!
Леманн пусть и недовольно тяжело вздохнул, но он знал прекрасно: это сейчас Маэль так говорит, на публику. Вечером он в любом случае сядет и прочтёт каждый проработанный Наём исход, каждый запомнит и будет действовать так, как положено. Маэль был экспрессивным и эмоциональным, как любой испанец, но никогда не стал бы жертвовать кем-то или подвергать опасности команду из-за своего характера. Сказано выучить — он выучит.
Анна-Мария сбросила сумку на диван, поправив волосы, и заговорила:
— Ну что, давайте уже закончим с этим?
— Как на работе? — спросил Кайле. — Слышал, Маэль заставил тебя вернуться в балет.
Валевская кивнула.
— Да. Меня назначили дублёршей на главную роль. Работать придётся вдвое больше за те же деньги солистки.
Маэльен, который на секунду оторопел и задумался над чем-то после слов Валевской, снова приобрёл беззаботный вид, наливая себе вина.
— У тебя больше нет причин беспокоиться о деньгах, душа моя. Единственное, о чем тебе нужно думать, это какое платье надеть.
Он указал на несколько платьев, висящих на вешалках. Они были разного фасона и цвета, отличаясь друг от друга. Анна-Мария равнодушно глянула на них.
— В ходе операции тебе нужно будет выглядеть дорого. Так что выбирай, кисуля: Dior, Prada, Alexander McQueen — на любой вкус. А вон и купленные в том ювелирном магазине побрякушки.
И Сантана кивнул на коробки, лежащие возле вешалок с одеждой. Валевская медленно прошлась, рассматривая платья и заглянув в коробку. Она остановила выбор на абсолютно простом приталенном чёрном платье на бретельках. Взяв его в руки, Анна-Мария рассмотрела крой и глянула на бирку с лейблом:
«Made in Heaven»
Ее спины коснулись горячие руки Маэля, который тоже наблюдал за процессом, заглядывая через плечо Валевской.
— Райское платье, — прокомментировал он. — Скоро ты и сама окажешься в Раю.
Валевская обернулась, глядя Маэлю в глаза.
— Ничто так не передаёт вкус жизни и ничто так не заставляет чувствовать себя живым, как ощущение опасности.
Сантана коснулся пальцами подбородка Валевской, подмигнув ей, и развернулся, направившись в сторону Ная и Кайле, которые занимались подготовкой. Девушка же опустила взгляд на платье, вглядываясь в его бирку. «Сделано в Раю», перевела она с английского, и снова ей показалось это совершенно причудливым. Ни лейбла, ни подписи размера.
— Почему такое простое? — спросил Най, отвлекшись от компьютера. — Оно же обычное. Там есть и покрасивее.
— Я буду вся увешена украшениями, — ответила Анна-Мария. — Они будут привлекать все внимание. Платье не должно отягощать образ деталями и путаться с аксессуарами.