— Вряд ли. Он... ценит ее. Она ему нравится.
Най это отчетливо понимал. Он знал Маэля очень хорошо, и видел, что тот впечатлён новенькой девушкой. И кто бы мог подумать! Все началось с того, что он взял ее в заложники.
— Раз Маэль ценит ее, значит, стоящая. А значит, не прогорим. — с уверенностью сказал Кайле, собираясь вернуться к своим схемам.
Но Леманн вновь одернул друга, глянув ему в глаза и, наконец, озвучив то, что действительно было на уме:
— Она может подставить нас. И у меня нет запасного плана на этот случай. Основная сложность этой операции в том, что все ставки сделаны на неё.
Кайле замер, понимая, что и такое может быть. Он родился в Англии, и, будучи чистокровным британцем, ему были присущи категоричность и строгость. Для него существовало лишь чёрное и белое. Либо да, либо нет. Либо мертв, либо жив. В свои двадцать два года он думал и делал подстать сорокалетнему.
— Нет проблем, Най, — ответил Кайле. — Убьём ее, если сделает лишнее. И попытаемся смыться.
Леманн сглотнул, получив свою дозу мурашек по коже, и поёжившись от этого.
— Я уверен, Маэль понимает, что такое возможно. Есть смысл думать, что у него есть план на такой случай?
Слабо улыбнувшись, Най кивнул и вернулся к своему ноутбуку. Сантана был легкомысленным и эфемерным, но хорошо развитый интеллект и сообразительность обычно вытаскивали группировку из всех проблем. Полагаться на Маэля — это полагаться на случай.
***
Она стояла на крыше, обняв себя руками и пытаясь согреться. Ветер обдувал ее тело, волосы сбились и растрепались, сливаясь с чёрным небом. Анна-Мария все ещё была в чёрном «райском» платье, крепко задумавшись о чём-то.
Маэль, тихо поднявшийся на крышу и увидевший ее, медленно сделал несколько шагов в ее сторону. Он произнёс:
Мы существа,
Дерзнувшие сознать свое бессмертье,
Взглянуть в лицо всесильному тирану,
Сказать ему, что зло не есть добро.
Анна-Мария обернулась, услышав эти слова.
— Лорд Байрон, — пояснил Маэль, сунув руки в карманы. — Ты волнуешься, что мы вершим зло и ложь? А кто определяет это, если Бога нет?
Она вскинула брови, поправив волосы и тоже сделав несколько шагов к Маэлю.
— Наверное, сам человек? — ответила она.
— Верно, — кивнул Маэль.
Он остался в одной чёрной футболке, скинув пиджак с плеч и направившись к девушке.
— Значит, не осуждай сама себя. Каждый делает то, что делает, по своим причинам.
Его каштановые волосы тоже сбил ветер, и пряди упали ему на лоб и глаза.
— Ты ничего не понимаешь, — отмахнулась Валевская.
Маэльен горько засмеялся от какой-то детской наивности девушки.
— Тебе как будто четырнадцать лет. Ты словно подросток мыслишь и ведёшь себя.
— Что?
— Ты думаешь, что уже все знаешь. Что другие не понимают тебя, и ты явно чем-то выделяешься. Но это не так. Ты как и все. Вместо того, чтобы думать о том, какая ты особенная и недопонятая, лучше займись собой и своей жизнью. Иначе все бессмысленно.
Анна-Мария всплеснула руками.
— Не ты ли все твердил мне, что я неординарная?
— Да! — кивнул Маэль. — И это меркнет за твоим цинизмом и снобизмом.
Анна-Мария отвела взгляд, когда Маэль оказался с ней совсем близко и натянут ей на плечи свой пиджак. Она ощутила запах парфюма Paco Rabbane, очень-очень вкусный, и он словно заволок ее и обвил, одурманив голову. Сантана положил руки на плечи девушки, глянув ей в глаза, и снова заговорил:
— Ты знаешь, на досуге я изучаю истрию, — обыденно начал Маэль. — Так вот. В средневековье жить любили. Дни были так скоротечны, быстры и насыщенны событиями, что люди едва поспевали за миром. Тогда жили недолго и быстро, смерть могла наступить в любую секунду. От этого люди дорожили своими жизнями, зная, что умереть могут в этот же день. А что сейчас? Гуманизм, высокий уровень медицины, демократия. Мы живем долго, медленно. Наглые, пресыщенные жизнью, которая нам надоела от изобилия возможностей и выбора. У нас нет чувства страха, адреналина. Мы забыли настоящий вкус жизни, не зная тех моментов, когда висишь от смерти на волоске, и когда особенно хочется выжить. И я это ненавижу. Я делаю все, чтобы наполнить мои дни страхом, событиями, и движением. Мне нравится чувствовать дыхание смерти за спиной. Я вершу свою судьбу сам, но жизнь доверяю случаю. Я могу умереть сегодня или завтра. Не знаю. Но благодаря этому я ценю каждую секунду, наслаждаюсь ею. А ты страдаешь и мучаешься от своих дней. Волочишь своё жалкое существование. Так дай мне помочь тебе. Дай убить эту пресыщенную свинью, и помочь вдохнуть настоящей жизни.
Ты готова?