— Да, — с трепетом ответила Анна-Мария.
— Прекрасно, — улыбнулся Маэль, проведя пальцами вдоль линии лица Валевской и завороженно рассматривая ее. — Ты ведь действительно... Великолепная.
— Не понимаю, с какой стати ты делаешь это, — пробормотала Анна-Мария, опустив взгляд.
— Потому что. Я вижу, что ты выделяешься. И ты поминаешь мне меня раньше, когда я не знал, куда себя деть, и был хронически несчастен. Ты такая сильная. Я хочу подарить тебе возможность ощутить женскую слабость рядом со мной.
Валевская усмехнулась.
— Глупости. Зачем мне быть слабой?
— Женская сила заключается в ее слабости, — ухмыльнулся Маэль.
Анна-Мария потеряла самообладание. Она стояла почти вплотную с Маэлем, обёрнутая в его пиджак и не имеющая возможности сделать и шага. Она словно под гипнозом. Он погладил ее по голове, а губами спустился вниз по волосам, к ее уху и шее. Медленно привлёк к себе, прижав. И Анна-Мария действительно почувствовала себя слабой.
— Детка, — шепнул он ей тихо.
Валевская замерла. Маэль продолжил:
— Только не глупи сегодня. Не подставляй нас, и, я обещаю, все изменится.
Глава 7. "Все карты на стол"
— Таки значит, он твой близкий друг?
Валевская обернулась, услышав этот вопрос. Ее вводило в полное недоумение поведение Маэля, который задавал столь тривиальные вопросы, при этом протирая дуло пистолета и готовя ему кобуру на поясе. Он осматривал серыми глазами затвор, проверил заряд, делая это так спокойно и обыденно, будто столкнулся с бытовыми обязанностями. При этом, ему хватало беспечности спрашивать о личной жизни Анны-Марии в этот момент. Она, уставив руки в бока и отложив два складных ножа в сторону, уставилась на мужчину.
— Да, так и есть. Какие-то проблемы?
Сзади подошёл Кайле, деловито взяв Валевскую за бёдра, чтобы она не двигалась, и стал повязывать ей пояс, попутно снабжая ножами-бабочками. Она чуть дёрнулась, но важности не потеряла, продолжая стоять, гордо вскинув подбородок.
— Женщины и мужчины не могут дружить, такой дружбы не существует, — ухмыльнулся Маэльен, снарядив себя уже наполовину.
— Это почему же? — спросила Анна-Мария.
— Женщины, может, и дружат с мужчинами, но мужчины с женщинами — нет. Любое «дружеское» общение, которое у тебя и твоего друга, создано им только из личного интереса к тебе и желания зайти чуть дальше, чем невинные разговоры.
— Это никакая не правда, — категорично заявила Валевская, заплетая из волос хвостик.
— Правда-правда, дорогуша, — настоял Маэль, застёгивая чёрную куртку. — Ни один мужчина в мире не уделяет девушке внимания просто так, из дружеских побуждений. Нам это просто неинтересно.
Анна-Мария улыбнулась, тоже накинув на себя куртку, но застегнув ее лишь на половину.
— Конечно. При одном условии. Если этот мужчина не гей, конечно.
Маэль замер. Он, собираясь застегнуть на запястье часы, перевёл взгляд на девушку, все так же не двигаясь, и вскинул брови:
— Северин — гей?
Валевская лишь пожала плечами на этот вопрос, похлопав по плечу в знак благодарности Кайле, когда тот закончил со снаряжением на ее теле, и встал, чтобы отойти и заняться собой.
Они находились в своей студии, которая погрязла в ночных сумраке и тишине. Все четверо, то есть Най, Маэль, Анна-Мария и Кай, стояли у дивана, одетые в чёрные майки, куртки и джинсы (исключая Валевскую, которая предпочла лосины). У каждого на поясе было оборудование, настроенное и уже включённое. То были специальные часы, наушники с микрофоном, датчики и портативные устройства. Удобные перчатки на пальцах, ботинки на ногах и скромный запас оружия, призванный на чрезвычайную ситуацию, или, проще говоря, на план «Б». За столом сидел Кристиан, их главный координатор, хакер, программист и просто парень, который занимался любым неручным трудом в группе. Его можно было увидеть нечасто, поскольку он редко являлся сюда. Он был либо в университете, либо на работе дома. У него торчали русые волосы в стороны, которые он усердно старался убрать заколками, тёмные спокойные глаза были уставлены на несколько мониторов со всеми данными, которые можно было только собрать: карты, прослушка полицейской частоты, камеры наблюдения, личная частота группы. На вид Валевская не дала бы ему больше шестнадцати, хотя на деле парню было около девятнадцати. В любом случае, ещё совсем молодой. Странно, что Анна-Мария так говорит о нем, учитывая, что ей самой только через месяц стукнет двадцать, но чувствовала она себя на все тридцать.